Книга Покаяние, страница 43 – Кристин Коваль

Гнев, который сидит в ней с того дня, как Нора застрелила Нико, копится в сердце, как слезы в глазах, и готов выплеснуться из-за случайного доброго или злого слова. Что одно, что другое произвело бы одинаковый эффект. «Дыши», – говорит себе Энджи, пытаясь усмирить эти эмоции, которые понимает, хотя лучше бы не понимала. «Дыши».

Приехав к Норе в первый раз, Дэвид заполнил все бумаги за Энджи, чтобы она тоже могла навещать ее, затем записал на бумажке адрес и часы посещений, сложил ее и убрал в кошелек Энджи. Ей надо было только явиться в нужное время. Нужное время еще через два часа, поэтому она сидит на парковке у центра содержания несовершеннолетних правонарушителей и маленькими глотками пьет горький кофе из «Севен-элевен».

Еще один совет из книги: «Если вам тяжело, старайтесь хотя бы раз в день вспоминать о хорошем». Энджи ведь может вспомнить что-то хорошее? Должна вспомнить.

Нико – восемь, Норе – семь.

Они в Мексике, и Энджи впервые за границей с тех пор, как рассталась с Джулианом. Они с Дэвидом и детьми арендовали автофургон, поехали на полуостров Нижняя Калифорния и ночевали недалеко от пляжа в самом красивом кемпинге, который она только видела. Нора и Нико все дни напролет купались и хохотали до коликов в животе. На закате Нико взял апельсины и лимоны и пальцами нарисовал на песке схему, чтобы рассказать Норе про Солнечную систему и как Солнце, Земля и Луна вращаются относительно друг друга. Он недавно проходил это в школе, и Нору заворожил его уверенный голос, пусть даже Нико кое-что напутал и в его рассказе по земной орбите вращалась комета, а у Плутона было семь спутников.

Они каждый день покупали на местном рынке свежую рыбу и овощи: яркие перцы, мясистые помидоры и томатильо, которые зимой в их глубинке в Колорадо не найти. Однажды Энджи и Нора вернулись с рынка с двумя надувными матрасами, неоново-зелеными в желтую полоску. Нико и Дэвид уткнулись в книги о местной флоре и фауне: Дэвида приводили в восторг койоты и мексиканские ягуары, а Нико – морские птицы, например альбатросы и черные крачки. Энджи и Нора надули матрасы и вбежали в океан, оставив мальчишек с книгами позади. Переплетя пальцы, они взялись за руки, чтобы их матрасы не отдалились друг от друга, глядели в небо и называли, на что похожи облака. Волны поднимались и опускались, то подталкивая их к пляжу, то относя дальше, и они придумали дышать с ними в одном ритме, шумно втягивая воздух в легкие, а затем выпуская его. Даже в конце дня, лежа в постели, Энджи ощущала под собой волнующийся океан, и представляла, что все еще покачивается на соленой воде, и засыпала словно под живую колыбельную.

Да, это хорошее воспоминание. Но теперь она не может вспомнить ни колыбельную волнующегося океана, ни как они с Норой держались за руки, ни как смеялись Нико и Нора, играя на пляже, ни послевкусие сальсы, которую она готовила из тех помидоров. Вызвать эти ощущения к жизни мог бы разве что волшебник.

Кофе, превратившийся из горячего в холодный, напоминает, что Энджи здесь не просто так, и, когда начинаются часы посещений, она заходит в колонию, расправив плечи, будто уже бывала здесь, будто не откладывала визит к тринадцатилетней дочери так долго. В комнате для свиданий Энджи дрожит и жалеет, что не подумала надеть куртку; выбегая из дома, она взяла только сумочку. Она ерзает на беспощадном пластиковом стуле, ноги у нее до сих пор болят после бега.