Книга Покаяние, страница 44 – Кристин Коваль

Охранник вводит заметно похудевшую Нору, и Энджи вскакивает. По сравнению с охранником, чей живот нависает над ремнем слишком плотно сидящих брюк, а майка выглядывает из-под расстегнувшейся на одну пуговицу рубашки, Нора кажется крохотной. Неужели такому крупному мужчине обязательно надевать на такую маленькую девочку наручники, чтобы отвести ее на свидание с матерью? Но он хотя бы чисто выбрит и, что удивительно, кивает Энджи, без приязни, но и без враждебности.

— У вас час, – говорит он и закрывает дверь прежде, чем Энджи успевает его поблагодарить, хоть и не знает, должна ли она благодарить тюремщика дочери.

Они с Норой одновременно садятся, и Энджи гадает, разрешены ли прикосновения, можно ли ей обнять своего ребенка. Она все равно встает и обходит стол, чтобы это сделать, но Нора не обнимает ее в ответ. Она сидит, сгорбившись, и не подалась вперед, и не отпрянула, так же как охранник не проявил ни приязни, ни враждебности, и Энджи возвращается на свою сторону стола, не зная, что делать дальше. Она приехала не подготовившись, и не привезла никаких гостинцев.

Энджи должна сочувствовать Норе, ведь она ее мать. Должна проявить сострадание, или участие, или еще что-нибудь, но не желает чувствовать ничего. Она здесь только потому, что это ее материнский долг, и вместо того чтобы смягчиться, покрывается сталью, ведь бесчувственность – это ее броня. Если Энджи позволит ей расплавиться, мир вонзит свои кинжалы в то, что еще осталось от нее самой. Но если у нее нет никаких чувств к самой себе, как она может чувствовать что-то к Норе?

Энджи прокашливается и говорит первое, что приходит в голову:

— Ты совсем не ешь?

Нора глядит прямо перед собой. Дэвид и Мартина говорили, что теперь она смотрит на них и иногда кивает или качает головой, но с Энджи она взглядом не встречается.

Энджи задает все вопросы, какие может придумать. Как тут еда? Шоколадное молоко дают? У тебя есть соседки? Нора сложила руки перед собой на столе, и Энджи тянется и берет их в свои. Пальцы у Норы удивительно теплые, теплее, чем у Энджи, и она их сжимает.

— Извини, что у меня такие холодные руки, солнце. Я часа два сидела в машине, ждала, когда начнутся часы посещения.

Нора впервые смотрит на нее, и у Энджи не получается разгадать, что скрывается в этом взгляде. Раскаяние? Чувство вины? Страх? Злость? Она все-таки останавливается на чувстве вины, хотя по логике это должны быть раскаяние и страх, и не отводит взгляда, заметив в Нориных глазах упрек.

Нора вырывает ладони из рук Энджи, и смотрит на свои бледные и худые пальцы, как будто чем-то их выпачкала, и прячет руки между колен так, что Энджи больше их не видит. Это не Энджи должна извиняться. Или нет?

Мартина велела им с Дэвидом не обсуждать с Норой процесс, иначе их могут вынудить свидетельствовать против нее, но она не знает, о чем говорить с Норой, кроме как о том, почему она здесь оказалась, и минуты болезненно тянутся. Она не может выразить того, что чувствует к Норе, кроме разве что злости, и не знает, что еще ей чувствовать или что ей хотелось бы чувствовать. В конце концов она решает не говорить с Норой, а рассказывать ей. Что погода плохая. Что несколько дней назад шел дождь. Что снег лежит только на высоте трех тысяч метров и выше. Что листья опадают. Рассказывает, как здоровье Ливии и как они видели енота.