Книга Покаяние, страница 72 – Кристин Коваль

Джек во всю прыть носится кругами, но вдруг останавливается и задирает лапу у надгробия Сайруса.

— Джек! Плохой пес! – кричит Джулиан. Он бежит оттолкнуть Джека, но спотыкается и падает на землю, ругая себя за неуклюжесть. И, хоть и не зная почему, извиняется: – Извини, пап. Джек это не со зла.

Потирая локоть, он удаляется от могилы Сайруса и в конце концов находит могилу Нико. Вдалеке, отрывисто лая, крадутся два койота, а еще один, которого не видно из-за деревьев, им отвечает. У того, что ближе всех, с морды капает кровь: они, должно быть, только что кого-то задрали.

Холмик, который высится над могилой Нико, все еще просто кучка земли. Травой он зарастет только весной. Там, где должно быть сердце Нико, виднеется отпечаток руки, как будто кто-то вдавил в землю ладонь, пытаясь ощутить, что там внизу: биение сердца, душа или что угодно кроме гроба с безжизненным телом. Они с Маюми всё пытаются зачать ребенка: изначально врачи думали, что дело в ее возрасте, но теперь они показывают пальцем на Джулиана, говоря, что у него «хилые пловцы» и обвиняя исходный материал для ребенка, которому, возможно, и не суждено родиться, в плохой физической форме, а приживутся ли последние яйцеклетки, оплодотворенные на этот раз донорской спермой, неизвестно – но его тревожит скорбь Энджи по сыну, и он отворачивается от могилы.

Над кладбищем висит тишина, и вдруг Джулиан понимает, что ни Джека, ни койотов не слышно уже несколько минут.

— Джек! – зовет он и бежит к воротам, пытаясь разглядеть вдалеке очертания пса. – Джек! – Сердце у него колотится, но он слышит поскуливание с другой стороны кладбища и спешит туда. Пиздец, сука, твою мать.

Скулеж становится громче, и Джулиан ускоряется, но он все еще нетвердо держится на ногах и понимает, что нужно быть осторожнее, не то он снова упадет, и останавливается, лихорадочно подзывая Джека. Если пса съедят койоты, мать ему не простит. Но вот он, Джек, сидит на могиле Дианы с окровавленной костью в пасти и поскуливает не от страха, а от радости. Кость огромная, возможно от оленьей ноги. Наверняка койотам пришлось напасть всей стаей, чтобы загрызть оленя, и Джеку повезло, что его не растерзали, пока он крал кость, хотя, возможно, койотов больше интересовало свежее мясо, а не пес-воришка.

Джулиан подходит, чтобы отобрать у Джека кость, но тот скалится и рычит, оголив передние зубы, а с подбородка у него капает кровь – так же, как у койотов.

Зима резко наступает в Колорадо в ноябре, столбик термометра колеблется гораздо ниже нормы. В изоляторе холод пронизывает шлакобетонные стены, цементные полы и металлические каркасы кроватей. В комнате отдыха, которую Нора делит с сокамерницами, нет никаких мягких поверхностей, даже стулья и диваны – из гладкого формованного пластика, и жесткая мебель остается холодной еще долгое время после того, как на нее садятся. Пройдя через рамку металлоискателя, матери, отцы и опекуны снова надевают куртки и не снимают их в течение всего посещения. Вернувшись в машину, они включают обогрев на полную мощность, а если приехали на автобусе – садятся у обогревателя. Охранники в конце дня отправляются по домам и ужинают супом или залезают под горячий душ. Девочки не снимают толстовки и носки – в обычной жизни они бы так делать не стали – и зарываются перед сном в одеяла. Девочкам, которые только поступили в центр и были приняты угрюмой охранницей, встречающей всех новеньких наморщенным лбом и нахмуренными бровями, не повезло проходить через унижение полного личного досмотра с раздеванием, покрывшись при этом мурашками, выступающими на голой коже в знак протеста. Правда, начальник тюрьмы, кажется, не может отрегулировать температуру, потому что через три дня она подскакивает, и толстовок и курток больше никто не носит – происходит обратный круговорот одежды.