Книга Покаяние, страница 80 – Кристин Коваль

— Энджи, прошу. Извини. – Он знал, что она слышит, как заплетается у него язык, и поморщился.

Энджи втянула носом воздух и скривилась.

— Мы уже давно не в колледже, Джулиан, а ты все еще ведешь себя как маленький.

Он терпеть не мог, когда на лице у Энджи появлялось такое выражение, но схватил ее за руки.

— Мне жаль, правда. Это было по работе, мы праздновали завершение моего первого дела.

— Ты уже говорил. В сообщении.

— И еще мне поручили вести одно дело самостоятельно, – сказал он. – Давай хотя бы поговорим, пока я ем?

— Ладно, – ответила Энджи. Она снова села и разгладила юбку. «Ладно» она говорила, когда по-настоящему злилась, а в последующие дни не разговаривала с ним и, живя с ним в одной квартире, вела себя так, будто не замечает его.

Джулиан подавил вздох и открыл меню. Жаль, что он опоздал, но Энджи не понимает, каково это – работать в юридической фирме. И он ведь выиграл свое первое дело. Нет ничего плохого в том, чтобы немного это отметить.

Насчет игры в молчанку Джулиан не ошибся. Три следующих дня они избегали друг друга, стучась в дверь ванной, куда в обычной ситуации один вломился бы почистить зубы, пока другой принимает душ. Чем больше Энджи злилась на него за опоздание или за выпивку (никто из них до конца не понимал, за что именно, но, скорее всего, за все сразу), тем больше он злился на ее злость. Каждый раз он соглашался выпить еще порцию отчасти из-за нежелания до конца понимать, что означает это выражение ее лица. Была и другая причина, которую он сам не желал признавать, но и не мог игнорировать: иногда лицо Энджи и весь ее подход к их отношениям напоминали ему о секрете, который Джулиан хранил уже почти десять лет – как для своего, так и для ее блага.

Они ходили кругами, и злость нагнетала в квартире такое напряжение, что, казалось, этот надувшийся пузырь вот-вот лопнет. Энджи все думала о случившемся, об испорченном сюрпризе, о выброшенных на ветер деньгах, которыми не могла себе позволить разбрасываться, об их друзьях, которые сидели и ждали Джулиана, но больше всего – о том, что он безостановочно работает и безостановочно пьет. Раньше она не воспринимала эту его привычку как пьянство, но, раз об этом задумавшись, больше не могла думать иначе. Она находилась по вечеринкам в колледже, особенно на первом курсе. Это был легкий способ затереть прошлое, забыть о Лоджполе, о работе официанткой в «У Делука» и о том, как она разочаровала родителей, решив изучать искусство. А главное – забыть о случившемся, чтобы всякий раз, когда она доставала из прикроватного столика фотографию Дианы, было не так больно. Весь первый курс слился в пятно из дешевого пива и запрятанных повсюду косячков, поддельных удостоверений личности и обшарпанных баров в Провиденсе, которые эти поддельные удостоверения принимали. Но в процессе боль от смерти сестры притупилась, и она прошла этот этап. Почему же Джулиан на нем застрял?

Идара как-то сказала, что ее брат – алкоголик, начал пить после развода и совсем опустился: его уволили с работы (он управлял рестораном), выселили из квартиры, потому что он больше не мог за нее платить, и их родители, которые оба не пили, разорвали с ним отношения. Теперь он ночевал у Идары на диване и время от времени пропадал на несколько дней – видимо, оставался у друзей или шатался по улицам. В конце концов Идара пригрозила, что выгонит его, если он не начнет ходить на собрания «Анонимных алкоголиков». Он так и не бросил пить, пытался пять раз, но срывался, и Идара всегда понижала голос, когда говорила об этом. Такими Энджи и представляла себе алкоголиков: людьми, которые потеряли все.