Книга Покаяние, страница 96 – Кристин Коваль

Среди этого скопления приезжих Энджи ищет Нико, не в силах сопротивляться инстинкту найти сына, ее иррациональный порыв оказывается сильнее знания, что он мертв. Когда она видит торчащие из-под шлема отросшие светлые пряди, ее голова сама собой поворачивается, пока не приходит осознание, что у обладателя прядей не та фигура, не то лицо и не та улыбка. На улицах она слышит голос Нико в компаниях развязных подростков, которые с лыжами на плечах переходят Главную улицу в неположенном месте, направляясь к подъемнику у подножия горы, и либо рассказывают анекдоты, либо хохочут над их финалом, но у этого голоса всегда не та высота и не тот тембр. В помещениях, где все сбрасывают куртки, она словно ищейка принюхивается, пытаясь учуять запах его дезодоранта, сладкого и одновременно мужского, мальчишеского и в то же время взрослого. Только уловив его, она вспоминает, что все четырнадцатилетние мальчики в Лоджполе пользуются одним и тем же дезодорантом.

Она чувствует отсутствие Нико так же остро, как чувствовала его присутствие. Он ее первенец, ее дитя. Он шагал по дому так же, как и по жизни, с озорством и без сожалений. Иногда Энджи кажется, что если она постарается, то сможет сделать так, чтобы он материализовался, вернуть его к жизни так же, как он вернул в ее жизнь Джулиана. Находясь в кухне или в магазине, она оборачивается, надеясь, что он стоит у нее за спиной и смотрит, как она готовит ужин или бросает в тележку печенье. Может, он прошепчет: «Я еще здесь. Я всегда буду с тобой». Это похоже на то, как в детстве она пыталась застать игрушки в момент, когда они оживают. Даже если очень хотеть, этого не случится.

Однажды, когда она, скрыв лицо надвинутой на лоб шерстяной шапкой и солнечными очками, переходит дорогу, возвращаясь из библиотеки с очередной селфхелп-книгой, какая-то женщина просит ее сфотографировать их с семьей. Энджи колеблется: женщина попросила именно ее, потому что знает, кто такая Энджи, знает о том, что Нора застрелила Нико? Или это просто очередная туристка, которой хочется сделать идеальное семейное фото? Но в глазах женщины не видно осуждения, и Энджи кивает. Их семья – двое родителей и четверо детей, ни у кого из них нет светлых волос, ни от кого не пахнет дезодорантом Нико, но Энджи все равно смотрит на женщину и думает, что могла бы быть ею. Хотела бы.

— Вам так повезло, что вы живете здесь! – восклицает женщина, протягивая Энджи свой телефон. – Вы часто катаетесь на лыжах?

На самом деле правда более горька, чем то, что она сказала Мартине. Раньше они подсчитывали не просто количество дней, когда они катались на лыжах (иногда шестьдесят – семьдесят в год), но и количество метров по вертикали (три – шесть тысяч в день, около двадцати пяти тысяч в неделю). Это была их игра. А теперь? По нулям.

— Так часто, как могу, – отвечает Энджи весело, надеясь, что фальши в ее голосе не слышно.

Две девочки, два мальчика. Один из мальчиков с виду ровесник Нико, которому теперь было бы почти пятнадцать. Женщина спешит к своей семье, они становятся рядом и обнимают друг друга за талию. Энджи приближает лицо мальчика в камере, затем снова уменьшает масштаб и делает три фотографии. Наверняка как минимум один из них моргнул, но она отдает женщине телефон и уходит прежде, чем та заметит изъян.