Книга Темная тайна художника, страница 121 – Моника Фет

Он уже все подготовил. Накрыл стол, положил салфетки, зажег свечи. На завтрак были булочки, сыр, фрукты, мармелад и яичница с жареным салом. В кухне стоял аппетитный запах. Только сейчас Ильке заметила, как голодна.

Они завтракали молча. Несколько раз Рубен улыбнулся, и Ильке осторожно улыбнулась в ответ. Она поклялась себе, что сделает все, чтобы не злить его больше.

Потом Рубен пристально посмотрел на нее. Он смотрел так долго, что Ильке внутренне напряглась.

— Я хотел бы написать твой портрет, — наконец сказал он.

Ильке попыталась все взвесить. Если она откажется, он снова отведет ее вниз. Вниз, в эту тюрьму, в которую извне не проникал ни один звук, в которой она не слышала ничего, кроме своего собственного дыхания. И возможно, он снова заставит ее ждать так же долго, как вчера. Еще один такой день без единой человеческой души она не выдержит.

Если же она согласится, то, возможно, увидит еще одно помещение в этом доме, его студию. И у нее появился бы шанс вернуть его доверие. У Рубена — власть. И у него есть время. У нее нет. Каждый день, который она вынуждена проводить здесь, каждая секунда страха стала для нее слишком большим испытанием.

— Хорошо, — сказала она и отпила глоток апельсинового сока. Через край стакана она наблюдала за ним.

Рубен был поражен, однако попытался скрыть свое удивление, изобразив на лице непроницаемую мину игрока в покер. Когда он так делал, никто не мог понять, что он чувствует. Никто. Даже она.

Они вместе убрали со стола. Рубен продолжал внимательно следить за тем, чтобы она не приближалась к опасным предметам. Смогла бы она воткнуть ему в живот хлебный нож? Или ударить по голове тяжелым подсвечником? Ильке была даже рада, что Рубен лишал ее возможности найти ответ на эти вопросы. Он взял ее за руку и отвел по лестнице вверх.

— Можно? — Ильке остановилась на лестничной площадке. Три двери, все широко открыты. На улице из-за облаков выглянуло солнце и залило светом все комнаты. Солнечный свет доходил даже до коридора.

Рубен кивнул. Ее готовность исполнять его желания обезоружила его. Не мог же он отказать ей в такой безобидной просьбе. Рука руку моет, подумала Ильке. Она должна была научиться поступать расчетливо. Только тогда ей удастся добиться определенной степени свободы, которой она, возможно, сможет когда-нибудь воспользоваться для побега.

У нее перехватило дыхание, когда она вошла в первую комнату. Как будто машина времени за долю секунды перенесла ее в прошлое. У нее появилось такое чувство, что стоит ей только закрыть глаза, как отец снова оживет, а мама выздоровеет. Это чувство не покидало ее и в остальных двух комнатах. Наоборот. Оно стало только еще сильнее. Однако это чувство было обманчиво. Отец был давно мертв, а мама забыла мир или так глубоко спрятала его внутри себя, что никак не могла о нем вспомнить.

Ильке заставила себя дышать спокойно и глубоко.

Лестница.

Та лестница из прошлой жизни вела в их комнаты. И на чердак над амбаром.

— Когда-нибудь, — услышала она за спиной голос Рубена, — когда-нибудь ты обставишь эти комнаты по своему вкусу. Ты должна быть счастлива в этом доме.

Он подтолкнул ее вперед. По направлению к лестнице. Ильке ухватилась за перила. На ощупь они оказались точно такими же, как перила в доме родителей.