Онлайн книга «Зверь внутри»
|
Полина Берг попыталась настоять на своем: — Но, но… — Умолкни! Графиня негодовала, адвокат дивился, а Стиг Оге Торсен сглупил: — Он умер, так что ни фига вы не устроите! — Хм, ну да, тогда ответьте мне на другой вопрос. Меня удивляет, что… Конрад Симонсен улыбнулся широко и едко: — Он даже не понимает, что тупит. Арне Педерсен добавил: — И адвокат не понял. Он просто сидит, что твой сфинкс, и толку от него никакого. — Пусть его поведение тебя не обманывает. Он малый способный, я его знаю. Но ты прав, он делает только то, за что ему заплатили. Четверть часа спустя Графиня решила, что клиент созрел для серьезных дел. Она наклонилась вперед, опершись локтями о стол: — Двадцать тысяч крон, полученные от незнакомца, вы перевели на счет индийской благотворительной организации «Санлаап». Почему именно этой организации? Стиг Оге Торсен ожидал этого вопроса: — Кажется, видел рекламу по телевизору, но не уверен… Может, случайно, не могу сказать. Он скрестил руки на груди. Тема, по его мнению, была исчерпана. Но Полина Берг считала иначе. Она наклонилась в сторону свидетеля: — «Санлаап» действует в Бомбее, точнее, в крупнейшем в мире квартале красных фонарей Камтирупа. Там двести тысяч женщин и детей, начиная с семилетнего возраста, выставлены на продажу. Детей там содержат в качестве рабов, оказывающих сексуальные услуги, в развалюхах, где размещаются бордели, и каждый ребенок обычно обслуживает от пятнадцати до двадцати клиентов в день. Большая часть детей поступает из Катманду в Непале, где с помощью различных ухищрений их похищают торговцы людьми и перевозят в Индию, а затем продают в публичные дома. Первые несколько недель их избивают или подвергают пыткам, чтобы сломить психику, обучая новому ремеслу. Содержательницы борделей прячут детей в темных, малодоступных местах вроде технических подвалов или на чердаках, чтобы полиция их не обнаружила. Потому что если обнаружит, то потребует свою долю профита. Большинство девочек ВИЧ-инфицированы. Лечения они не получают, и у них развивается СПИД. Многие из них рожают и воспитывают своих детишек в ужасающих условиях. Она говорила медленно и чеканно, смотря Стигу Оге Торсену прямо в глаза. Он все больше отклонялся от нее, насколько позволяла спинка стула, но так и не смог избежать ее взгляда. Когда она закончила, он ответил, даже не подумав, что его ни о чем не спрашивали: — Да, это жуткая история, и никому нет до этого никакого дела! Графиня его прервала. Голос ее прозвучал резко и безапелляционно: — Вы переводите деньги в «Санлаап», чтобы психическую индульгенцию заслужить, не так ли? Вы проходили курс лечения у Джереми Флойда, потому что сами не в состоянии держаться подальше от малолеток, верно? Адвокат возмущенно возопил: — Что здесь происходит?! Но с еще большей силой отреагировал Стиг Оге Торсен. — Нет-нет, что вы, все как раз наоборот, это я… Это меня в детстве обижали. Полину Берг слова Графини вывели из себя, и она тоже повысила голос: — Ты заблуждаешься! Он детям зла не причинял. Ты что, вообще фишку не сечешь? Словно защищая свидетеля, она положила руку ему на плечо. Графиня не стала скрывать конфронтации с коллегой: — Ерунда! Он был в группе самопомощи вместе со школьным сторожем Пером Клаусеном и этой, ну, медсестрой… как ее… Хелле… Хелле… Как же ее там? Хелле… |