Книга Зверь внутри, страница 17 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Он указал на потолок.

— Нам надо забраться наверх и осмотреть крайние дырки.

Понятно, что это нам относилось к ней.

— Вы хотите узнать, есть ли дугообразные линии возле дырок и в какую сторону ведут дуги, если можно так выразиться?

— Именно. Но школьные леса отправили на экспертизу, а эксперты, когда вывозили тела, пользовались подъемником. К сожалению, они забрали его с собой.

— И что же вы задумали? Ловкости мне, может, и не занимать, но летать я пока не научилась.

Она сама не ожидала, как испуганно прозвучат ее слова. К счастью, он усмехнулся.

— Охотно верю. Так, может, нам… полазать немного по канатам?

Полина Берг оценивающим взглядом окинула потолок и убедилась в правоте шефа. Вполне выполнимая задача. Главное — не робеть.

— А упасть нам никак нельзя.

— Вообще-то можно, но только вот на эту штуку. — Он указал на огромный голубой мат, приставленный к стене.

Пока она снимала обувь и носки, он с трудом перетащил мат в нужное место. Она почувствовала себя почти уверенно.

— Скину-ка я брюки, в них я буду скользить.

— Дуй в раздевалку, там лежат забытые кем-то шорты.

— А если они к моей блузке не подойдут?

— Давай-давай, вперед! Если бы у нас впереди целый день был, а то ты и так у меня массу времени отняла своими разговорчиками.

Она убежала. И настроение у нее было отменным.

Стиг Оге Торсен сидел в кабине своего трактора и тщетно старался привести мысли в порядок. Два дня назад он вернулся домой из отпуска — двадцатидневного круиза с заходом на острова Греческого архипелага. Восхитительные каникулы закончились катастрофой, воспоминания о которой терзали ему душу, сколько бы он ни силился прогнать их прочь. Они, словно кадры из фильма, так и стояли у него перед глазами. Стиг, вздохнув, окинул взглядом тощий осенний лес, спускавшийся по холмам к озеру. В белой дымке тумана редеющая листва расплывалась красно-желтым пятном с редкими мазками зеленого. Серый день, серая водяная гладь, серые тучи. В Греции сейчас тепло, и люди наслаждаются солнцем и морем.

В первый день он ни черта не делал, просто торчал на палубе, пялился на рыбацкие деревеньки — на домики, выкрашенные светлой краской, на привычную суету у лодок.

Кормили в ресторане вкусно, правда, его имя переврали и Стиг Оге Торсен превратился в Тора Оге Стигсена, что создало ему некоторые проблемы на первом завтраке. Ошибку исправили, но на следующий день недоразумение возникло вновь, и ему снова пришлось объясняться. Кносский дворец произвел на него впечатление, там же он познакомился с Майей, веснушчатой, смешливой девушкой из Раннерса. Когда Майя прохаживалась по палубе, ее рыжие волосы развевались на ветру, и она смеялась, бросая хлебные крошки чайкам, сгрудившимся перед ней галдящей толпой. Майя улыбнулась ему, и напрасно она это сделала. Чуть позже он взялся объяснить ей, что такое фосфоресценция, а потом показывал созвездия на ночном небе. Майя все смеялась, и он понял, что она не воспринимает его всерьез.

Так они дошли до Самоса, где гид рассказывала им о греческих математиках Пифагоре, Евклиде и Архимеде, утверждавших, что с помощью рычага и благодаря точке они могут перевернуть мир. Экскурсовод даже начертила палочкой схему на мелком песке, и вся компания датских туристов заинтересованно сгрудилась вокруг нее. Он не доверял изложенному гидом принципу, ведь когда рычаг выскользнул из его маленьких ручонок, отец остался под автомобилем с раздавленной грудной клеткой. Но он, конечно, ничего об этом не сказал, только спросил, знал ли Архимед, что земля круглая. Экскурсовод стерла свой чертеж, а все остальные неодобрительно покосились на него, и Майя тоже бросила в его сторону раздраженный взгляд.