Книга Зверь внутри, страница 21 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— А талончик мне дадите? Как у зубного врача.

— Нет, не дадим. И если вам нечего добавить по существу, думаю, мы на этом закончим.

— Это все? Быстро же мы управились!

— Как уже было сказано, я просто хотел встретиться с вами.

— Ну, что ж, тогда спасибо за пиццу^[3].

— А я и не знал, что мы вас угостили, но тем не менее — на здоровье!

Конрад Симонсен поднялся, но взгляда от собеседника не отвел.

— Да, кстати, еще одна небольшая вещь, вы разбираетесь в геометрии?

Пер Клаусен ответил не без удивления:

— Вы имеете в виду классическую планиметрию или аналитическую геометрию?

— Не уверен, что понимаю разницу. У меня ведь не такое образование, как у вас.

— Да ведь разница-то громадная. Взять, к примеру, старого доброго Гаусса. Он занимался уравнениями и алгеброй, а вовсе не линиями и окружностями. Мне всегда казалось, что в этом есть какой-то подвох или по крайней мере выпендреж. Но надо отдать старику должное. Он доказал, что правильный семнадцатиугольник можно вписать в круг с помощью циркуля и линейки. Первое дополнение к теории равносторонних полигонов за более чем две тысячи лет.

— Впечатляет.

— Конечно, только в жизни эта теория мало применима, я знаю лишь единственный случай, когда его семнадцатиугольник был воплощен на практике. Хотите послушать?

— С превеликим удовольствием.

Ответ прозвучал искренне, хотя и не должен был таким быть. Полина удивилась. Ведь оставалось еще столько тем, и при том в гораздо большей мере относящихся к делу, которые следовало обсудить со сторожем, но Конраду Симонсену захотелось послушать о теории равносторонних полигонов. В какой-то мере собеседник почему-то взял над ним верх. Пер Клаусен продолжил:

— В 1525 году Верховный суд Адмиралтейства в Портсмуте разбирал дело семнадцати моряков, которые подали сигнал «свистать всех наверх» на «Мэри Роуз» — флагмане английского флота. За такого рода серьезное преступление закон предусматривал лишь одно наказание, вот виселицу им и построили, в соответствии с принципом Гаусса, то есть все приговоренные висели в петлях симметрично. Чертежи сохранились в Национальном музее мореходства в Лондоне.

— Замечательная история, я бы сказал, удивительно иллюстративная и очень убедительная, несмотря на то, что автор ошибся, наверное, на пару-тройку столетий^[4] — вот тогда все было бы в порядке, но мне кажется, я все-таки ухватил суть. Счастливо добраться до дома, и не забудьте, что мы договорились встретиться завтра.

Сторож махнул рукой, словно хотел подчеркнуть, что небольшая ошибка во времени не перечеркивает главного.

— У автора есть право иметь хотя бы долю творческой свободы.

Они пожали друг другу руки, и Пер Клаусен ушел. Симонсен закурил. Полина вынула подставку из-под горшка с хилым комнатным растением и поставила ее перед ним. Шеф выглядел уставшим, она озабоченно посмотрела на него, потом сказала:

— Он был гораздо более собранным, чем на допросах с Графиней и Троульсеном.

— Что ж, могу себе это представить.

— О чем шла речь в конце?

— Трудно сказать. Он ведет себя абсолютно нелогично, но мы наверняка выпотрошим его за пару дней, вот тогда и посмотрим.

— Я имею в виду эту историю с виселицей — может, он хотел сказать, что каким-то образом замешан в убийствах.

— Вполне вероятно. Да, он дерзок до крайности и ведет себя вызывающе, однако я пока не готов сказать, что раскусил его… но только пока.