Книга Зверь внутри, страница 39 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Мальте Боруп помедлил с ответом:

— Но разве мы не полиция?

Близкое присутствие этого огромного человека выбило его из равновесия, а когда тот сменил тему разговора, он почувствовал, что буквально растекается по полу, точно медуза.

— Мальте, кто у нас сейчас в Дании премьер-министр?

Мальте так крепко задумался, что было почти слышно, как скрипят мозги, а руки тем временем сами собой потянулись к клавиатуре. С помощью Гугла он бы ответил на вопрос за долю секунды, но это наверняка расценили бы как обман.

— Какой-то ютландец, по-моему.

— Они все ютландцы. А конкретнее?

Он скрестил пальцы и принялся гадать:

— Из Орхуса?

Поуль Троульсен отложил поход в душ. Последнее, чего им не хватало, это статьи о полицейских-хакерах. С аршинным заголовком. Вернувшись к Графине, он обрисовал ей положение дел и настоятельно рекомендовал прочесть своему протеже краткую лекцию по обществоведению, начиная со статей Конституции. Она не протестовала, но отнеслась к его рассказу более спокойно, чем следовало.

— Ладно, я поговорю с ним. А ты между тем освежи свои знания по географии. А то придется тебе искать карту Дании.

— Что ты имеешь в виду?

— Симон хочет, чтобы один из нас съездил в Тарм переговорить с сестрой сторожа, и если я правильно помню, в последний раз именно я…

Конец фразы повис в воздухе, но Поуль Троульсен моментально капитулировал:

— Хорошо, я съезжу. Можно взять твою машину?

Тут зазвонил ее мобильник, и Графиня только кивнула в ответ. Выслушав короткое сообщение, она упавшим голосом произнесла:

— Пер Клаусен от них оторвался.

— Да не может быть! Это что, шутка?

— В таком случае весьма дурная.

Поездка в Тарм внезапно показалась каждому очень и очень привлекательной.

Вот уже шесть дней прошло с тех пор, как медсестра Хелле Смит Йоргенсен обслужила пятерых мужчин в микроавтобусе. Шесть неприятных дней плюс две чудовищные ночи, проведенные с дядей Бернхардом. Седьмой день — сегодняшний — выдался худшим из всех. И на уличных стендах, и на первых полосах газет появились кричащие заголовки о массовом убийстве, а в доме для престарелых только и говорили, что об этом. Было почти невыносимо думать о чем-либо ином, и хотя на автостоянке в прошлую среду она сделала то, что от нее требовалось, всего за десять минут, та сцена так и стояла у нее перед глазами, будто ее насильно заставляли смотреть ненавистный фильм. Незнакомые лица, испуганные, умоляющие глаза; руки трясутся от ужаса, потом на них защелкиваются наручники. Металлический короткий звук — и пленники словно обезумели. Она стояла со шприцем в руке, воздев его торжественно, точно факел; на шее, как ядовитая змея, висел медицинский жгут. Они ревели как быки и выли по-собачьи, пока Ползунок, угрожая перочинным ножиком, не успокоил их одного за другим. Заткнись, или лишишься глаза, милый Палле… милый Франк, милый Тор, милый… как тебя, Петер? Правда, имена исчезли у нее из памяти, и помнился ей только пугающе задушевный голос Ползунка.

— Сложно, когда не с кем поговорить. Сложнее, чем я думала.

Старуха на массажном столе недоуменно улыбнулась, и Хелле Смит Йоргенсен мягко погладила ее по волосам. От ласки в пустых глазах пациентки на мгновение зажегся было огонек, но она тут же снова погрузилась в собственный мир: