Книга Зверь внутри, страница 49 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— А что, так оно и было?

На сей раз она задумалась так надолго, что он засомневался, захочет ли она вообще отвечать. Когда же она заговорила, ее ответ его не удивил:

— Не знаю.

Он снова осторожно попробовал навести ее на нужную мысль:

— А вы не расскажете, что сами обо всем этом думаете?

— Я думаю, Пер приезжал на прошлой неделе, чтобы попрощаться. Я думаю, что мой брат замыслил самоубийство. Я думаю, что по возвращении домой из Швеции Хелена была психически надломлена. И еще я думаю, что Пер замешан в тех ужасающих вещах, что произошли в его школе.

Поуль Троульсен едва не свалился со стула:

— Прошу вас, подробнее!

— Ничего конкретного я сообщить не могу, а то, что я высказала, — смутные предположения, кстати, ни на чем не основанные.

Промучившись еще почти два часа, он наконец сдался, и она, несмотря на его далеко не искренние протесты, постелила ему в комнате для гостей.

Конрад Симонсен и Каспер Планк разыгрывали шахматную партию.

Время от времени они обменивались мнениями по поводу расследования, причем некоторые вопросы повисали в воздухе, оставаясь без ответа. Одно из преимуществ шахматной игры состоит в том, что партнерам не обязательно во время партии из вежливости поддерживать разговор. Как противники они прекрасно подходили друг другу, возможно потому, что у каждого были свои сильные стороны. Стихия Каспера Планка — тактика и комбинационная игра, в то время как Конрад Симонсен гораздо лучше знал теорию, более уверенно вел партию в стратегическом плане, и хотя он сильно вымотался за этот слишком долгий день, по дебюту, как обычно, получил преимущество. Вообще-то в этот вечер ему не особенно хотелось играть, но бывший шеф принес в гостиную доску, фигуры и коньяк. Все должно идти своим чередом, и никакие убийства не могут нарушить привычный ход вещей.

Конрад Симонсен передвинул фигуру и стал рассматривать соперника. Каспер Планк — полный достоинства, статный, жилистый мужчина с серо-седыми волосами, торчащими в разные стороны и обрамлявшими смуглое лицо. Взгляд ясных зеленоватых глаз метался от одной шахматной фигурки к другой.

Он был жéсток по отношению к подчиненным, являясь руководителем старой школы. Его побаивались, уважали и — в последние годы — почти любили. Но не организаторские способности и даже не процент раскрываемости послужили причиной превращения его в живую легенду. Его имидж сложился из умения общаться с прессой (его революционная идея состояла в том, что с журналистами следует обращаться как с людьми), а уж та постаралась сделать из него икону. Правда, нельзя утверждать, что он сумел воспитать в том же духе своего преемника.

Каспер Планк без раздумий пожертвовал качество за одну из центральных пешек.

— А почему ты, собственно, привлек меня к этому делу, Симон?

— Ты ведь и в других делах помогал, с тех пор как ушел.

— Чепуха! Ты, черт побери, никогда не обращался ко мне за помощью заранее. И уж тем более по официальным каналам.

— Эльванг полагает, что это здравая идея.

— Плевать я хотел на Эльванга!

На самом деле Каспер Планк обладал уникальными способностями замечать чуть больше, чем остальные, мгновенно проникать в самую суть событий и находить неожиданные ниточки, которые не раз приводили его к блистательному раскрытию преступления. Прибавьте к этому удивительную интуицию, готовность рассматривать самые, казалось бы, абсурдные версии, способность анализировать и синтезировать целую мозаику разрозненных фрагментов дела — и можно понять, почему именно у этого желчного старика Симонсен искал поддержки.