Книга Зверь внутри, страница 51 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Он расплылся в широченной улыбке, а Симонсен пробурчал:

— Давай ходи уже, старый развратник!

Партия перешла в ладейный эндшпиль. Конрад Симонсен остался без пешки, но ход за ходом улучшал свою позицию, захватил преимущество и категорически отверг предложение соперника заключить мир.

Каспер Планк на время отвлекся от доски:

— Я читал газеты, смотрел фотографии, говорил с Артуром Эльвангом и постепенно все больше убеждаюсь в одном: те, кто совершил казнь, хотят попасть на первые полосы газет, как сказали бы в мое время. Нынче это называют жаждой самовыражения или, если хочешь, самовосхваления, — но они хотят, чтобы все знали их историю. В этом одновременно и хладнокровие, и азарт, логика и страсть.

— Выходит, эта молоденькая практикантка не случайно к тебе заявилась, мастер Якель^[12]?

— Заметь, это она ко мне пришла, а не наоборот. Так что мне повезло, да и тебе придется воспользоваться плодами моего везения.

— И каким же образом?

— А можно ли этого Арне Педерсена уговорить смирить гордыню и не проявлять стойкость?

Конрад Симонсен поперхнулся.

— По-моему, ужасная идея.

— По-моему, прекрасная.

Симонсен надолго задумался.

— Они горят желанием рассказать всем свою историю. А ты не замечаешь очевидного, Конрад.

Каспер Планк сделал ход. Симонсен все еще молчал. Он ненавидел манеру бывшего шефа говорить загадками.

— Могу тебе помочь. Скажи-ка, из чего состоят истории?

— Из слов, — раздраженно бросил Симонсен.

— Вот именно, слова важны. Тебя сегодня никакое слово не удивило? А должно было. Его произносили на пресс-конференции — и никакой реакции. Причем это случилось дважды, в СМИ его постоянно используют. Думаю, это как раз то, чего добиваются убийцы, и в таком случае перед нами ключевое слово. Забудь об идентификации, способах транспортировки тел и подиуме — со всем этим ты рано или поздно разберешься. Подумай лучше о слове. Я его сегодня произносил, и ты тоже. Да вот буквально только что.

Глаза у Каспера Планка засверкали. Конрад Симонсен, сбитый с толку, сделал ошибочный ход. Противник отреагировал молниеносно, словно змея: он вскрыл игру и напрочь разбил пешечную цепь соперника. Партия была проиграна. Конрад Симонсен возмущенно фыркнул.

— Старый дьявол! А теперь скажи-ка, что это за слово.

— Сам вычисли. Вы, молодежь, всегда думаете, что все в жизни достается бесплатно. Может, еще сыграем?

— Нет, благодарю, будет то же самое. Одно слово, говоришь? Погоди… это казнь?!

— Блестяще, Симон! Думал, правда, долго, но все равно молодец! Хотя это и стоило тебе партии.

Обстановка в классе для уроков труда в Лангебэкской школе была далека от романтической. Полина Берг, поджав губы, оглядывала верстаки и ленточную пилу. Потом решительно покачала головой и оттолкнула Арне Педерсена, возившегося с пуговицами ее рубашки. Он опустил руки, но принялся ее целовать. Рассказ Полины крепко засел у него в паху, и вообще она сама дала ему повод. Так подумала Полина Берг и уступила настойчивым попыткам Арне соблазнить ее.

— Давай хотя бы перейдем в кладовку, там хранятся постельные принадлежности для четвероклашек.

Взявшись за руки, они направились по школьным коридорам. За окном этим поздним осенним вечером завывал ветер, и им пришлось говорить громче, чтобы слышать друг друга. Арне спросил: