Книга Шурале, страница 136 – Даша Бунтина

Показалось или он сделал два шага навстречу?

— Мне жаль Руслана, очень жаль. – Ей пришлось говорить громче обычного, но не настолько, чтобы это услышал кто-то посторонний. Он сделал еще шаг, сокращая расстояние между ними.

— У Лены была связь с Динаром? – спросила она, бросая спасательный круг, который оставалось лишь схватить, но Горелов молчал. Хотя молчание и было ответом.

— Я… – Вика шагнула еще ближе и закусила губу, тяжело дыша.

Дождь обнимал, ласкал и бил.

— Мне тоже жаль, Вик. Завтра я скажу начальству о записке и, вероятно, меня тоже отстранят. Я завел нас по уши в дерьмо. Не переживай, о тебе не будет и речи. – Взгляд больной, как у побитой собаки.

— Я и не переживаю, но не думаю, что эта записка что-то изменит. Вам даже надежнее работать с группой на случай, если он решит напасть.

Горелов усмехнулся, дернув левым уголком губ:

— Тебе не все ли равно?

— Мне не все равно, – твердо сказала Вика.

В джинсах завибрировал телефон. Старостина неловким движением задрала дождевик и протиснула мокрую руку в карман. На дисплее отображалось сообщение от Ника: «Ну где ты там? Тебя ждать?»

Вика отвела взгляд от дисплея. Горелов стоял все там же, но на его лице больше не читалось самобичевания или жалости к себе. Последний шаг – и между ними осталось пространство в тридцать сантиметров.

Вика скользнула языком по нижней губе, где совсем недавно надорвала кожу. Горелов посмотрел на выступившую капельку крови, которая смешалась с дождем.

— Поехали, – сказал он, и Вика сразу же кивнула, а потом набрала в телефоне: «Нет. Сегодня к родителям».

Ей не было стыдно, она не стала размышлять о том, что подумают Ник, Архипов и все, кто видели, как она уходила следом за Гореловым и села в служебный «ниссан». По пути заехали в магазин, взяли вина. Вика докурила и высунула руку из окна, выпуская бычок, который ветер унес далеко назад и приземлил где-то в лужу.

Вика высунулась, ощущая, как капли ласкают кожу – нежно, осторожно. Поворот кисти, как в танце, глаза зажмурены. Его рука сжимает бедра, старается пробраться сквозь тесные джинсы, ласкает, как и дождь. Поворот ключа в квартиру. Бутылка так и осталась в машине. В прихожей упали кроссовки, затем туфли. Запах дождя, запах пота. Вика коснулась груди Горелова, одним движением сняла его футболку и прижалась, как кошка, вдыхая и задыхаясь.

Никаких слов, только дыхание и стук капель за окном. Джинсы остались тоже где-то в прихожей. Дождевик разорван и обиженно лежит в мусорке у подъезда.

Руки были горячими, жадными. Когда Вика потянулась с поцелуем, он схватил ее, оставляя синяки на плечах, сжал талию и другой рукой коснулся белья. Вика подалась вперед, не стесняясь, не думая о том, что делает и что будет после. Иногда мир сжимался до чувств, до ощущений. И, как гитара, которую настраивают, Вика прислушивалась к своему телу, которое звенело под его прикосновениями, под его губами.

Когда они оказались на диване, Горелов остановился и просто обхватил ее лицо, заглядывая в глаза, словно спрашивая разрешения или убеждаясь в том, что она не пьяна и в себе. Вика протянула свою ладонь и коснулась его волос, которые так давно хотела пригладить и проверить, отскочат ли они ежиком назад. Отскочили, и она улыбнулась. В ответ улыбка была тяжелая, но Вике показалось – счастливая. Он медленно наклонился и поцеловал осторожно, едва касаясь губами, другую руку при этом уводя ниже.