Онлайн книга «Шурале»
|
— Да, тебе действительно сейчас лучше уехать, – бросил Горелов, не оборачиваясь, и ушел на кухню. Послышалось, как стакан поставили на столешницу и как плеснули жидкость. Вика оделась так быстро, как смогла, и, зайдя на кухню, увидела, что Горелов сидит, обхватив голову, а перед ним стоит виски. — Сереж, прости меня, – прошептала едва слышно. – Все, все что я сказала, – ерунда, и бабка эта… — Все, что они сказали тебе, это правда, – сухо ответил он и, оторвав руки от головы, посмотрел на Вику сухими глазами. – Моя мать повесилась, а я был с ней дома. Отец довел ее, не оставил выбора. Окна в доме были заклеены на случай, если она решит выпрыгнуть. Ножей и ножниц не осталось. Я был мелким и подумал, что мама пошла поспать в комнату. Сидел на кухне в это время. Она придавила дверь стулом, и спустя время я услышал звук и… – Горелов отхлебнул виски. – И звук, как будто она задыхалась. Она задыхалась, и правда. Но еще до того, как висела в петле, она задыхалась с Шагуновым, с моим отцом. А потом много лет я планомерно спаивал отца, но так, чтобы он дотянул до моего восемнадцатилетия. Следил за дозами, запирал его в период белки, промывал этому гондону желудок. Даже капельницы научился ставить. А потом, когда мой день рождения почти наступил, я запер его дома с бутылками на неделю, а сам съебался к девке на дачу. Так же бухал. Бухал и трахался, бухал и трахался. А пока трахался, представлял, как он тут подыхает. Вика боялась сказать хоть что-то. Она словно приклеилась к месту, ноги стали тяжелыми, руки затекли, как от груза. — Только потом, в последний момент, передумал и рванул сюда. Еду, вокруг все плывет, а я педаль в пол. Ну меня около автовокзала и тормознули дэпээсники, стали трясти, грозить, что подкинут в тачку гашиш. Форменно все пошло так, что я даже подумал: неужели все такие гады в системе. Вспомнил и дяде Кириллу позвонил. – Горелов усмехнулся. – Дяде, блядь, Кириллу, ты даже не представляешь, кто это. — Е… Ерсанаев? – выдавила из себя Вика, вспоминая слова бабок. Сергей Александрович рассмеялся шумно, глухо, не поднимая головы. — Да, папка твоего чудесного Никитки. Он же у нас семейный супермен был. За матерью приглядывал, пока она красавица была, цветочки носил, мне машинки покупал. А потом мать начала вянуть – ни цветов, ни игрушек не стало. Зато батьку отмазал, когда меня нашли. Класс, да? А дальше… – Горелов опрокинул стакан и налил еще. – Потом и меня отмазал от дэпээсников этих. К отцу я не успел, ясен пень, сдох он три дня назад. Дядя Кирилл умный, хитрый, тоже отмазал. А потом еще и на юрфак пихнул, а потом и следаком. Что, ты думаешь, я так рано в должность вошел? Но дядя Кирилл любит получать долги. То там, то сям отмазывал уродов для него, лет пять. Потом всё, говорю, хватит с меня. Ну, он посмеялся и ответил: сына к себе возьми, и хватит будет. — А почему возьми? Никита же и так хорошо учился, образцовый был… — Ерсанаев сказал взять – я и взял! Так что, Старостина, милая, трахаешься ты теперь с двумя гондонами. Один блатной. А другой отца угандошил, всю свою службу с дружком дела разные фальсифицировал. Ну как, нравлюсь я тебе все еще таким, а? – Глаза у Горелова налились кровью, и с кислой улыбкой он толкнул стакан, который отскочил от корзинки с конфетами и упал на пол. |