Книга Тени прошлого, страница 106 – Джорджетт Хейер

— Я не боюсь монсеньора, – заявила Леони, вздергивая носик. – А ты просто трус, Руперт.

— Дитя мое, – сказал герцог, – ты забываешься. Ты все же Руперту кое-чем обязана.

— О-го-го! – вскричал Руперт. – Меня – вверх, тебя – вниз! Качели, да и только!

— Монсеньор, я была Руперту благодарна все утро. А больше я ему благодарной быть не хочу. Мне это действует на нервы.

— Вижу. Манеры у тебя оставляют желать лучшего.

— Вы тоже, по-моему, сердитесь, – высказала смелое предположение Леони. – Ну что такого, что Гастон еще не приехал? Он толстый и глупый, а мадам – старая клуша. Зачем они нам нужны?

— Послушайте, как она философствует! – воскликнул Руперт. – Ты сам был такой же, Джастин. Что это с тобой случилось?

Леони сказала с торжеством:

— Я же говорила тебе, что он изменился, Руперт, а ты только смеялся. Я никогда не видела его в таком плохом настроении.

— Ты просто не жила с ним столько, сколько я! – нахально заявил Руперт.

Герцог отошел от окна.

— Какая вы безобразная парочка, – заметил он. – Леони, раньше ты меня больше уважала.

Она заметила улыбку в его глазах и озорно усмехнулась.

— Монсеньор, раньше я была вашим пажом, и вы бы меня наказали. А теперь я леди.

— И ты думаешь, что я не могу тебя наказать, дитя мое?

— Ей наплевать, – усмехнулся Руперт.

— Вовсе нет! – вспыхнула Леони. – Мне грустно, когда монсеньор все время хмурится.

— Боже, спаси нас и помилуй! – Руперт закатил глаза.

— Продолжай в том же духе, и я не позволю тебе сегодня встать с постели, – пригрозил герцог.

— Ну конечно, – вздохнул Руперт. – Что хочешь со мной, то и делаешь. Умолкаю.

Он неловко повернулся в постели и поморщился от боли.

Герцог наклонился и поправил ему подушки.

— Я не уверен, что тебе уже можно встать. Так лучше?

— Да. То есть мне уже почти совсем не больно, – соврал Руперт. – Черт побери, Джастин, я не согласен больше валяться в постели. Так мы никогда не доберемся до Парижа.

— Что ж, подождем, пока ты выздоровеешь, – решил Эвон.

— Ты невероятно снисходителен, – улыбнулся Руперт.

— Не смей дерзить монсеньору, Руперт, – строго произнесла Леони.

— Спасибо, что встала на мою защиту, малыш. Кто-то же должен поддержать мой пошатнувшийся престиж. Если ты хочешь сегодня встать, Руперт, то отдохни теперь. Леони, ты как будто хотела покататься верхом? Я в твоем распоряжении.

Она вскочила.

— Я пойду переоденусь. Спасибо, монсеньор!

— Чего бы я не дал, чтобы поехать с вами, – грустно признался Руперт, когда Леони ушла.

— Наберись терпения, юноша. – Герцог задернул шторы на окне. – Ни доктору, ни мне не хочется держать тебя в постели для собственного развлечения.

— Да, сиделка из тебя получилась замечательная, ничего не скажешь, – скорчил гримасу Руперт. Потом робко улыбнулся брату. – Лучше не бывает.

— Честно говоря, я сам себе удивляюсь, – сказал герцог и вышел из комнаты.

— А уж как ты меня удивляешь, черт побери! – пробормотал Руперт. – И что это на тебя нашло? Никогда не видел, чтобы человек так менялся.

И действительно, все эти утомительные для Руперта дни брат был к нему необыкновенно добр. И никогда не позволял себе в отношении Руперта тот уничтожающий сарказм, который, бывало, заставлял Руперта ежиться от унижения. Руперт много думал над этой загадкой, но решения ей не нашел. Но вечером того же дня, сидя на диване в гостиной в одежде герцога, он увидел, как тот смотрит на Леони, и был поражен выражением его лица. И беззвучно присвистнул.