Книга Арабелла, страница 102 – Джорджетт Хейер

Леди Каролина собрала свое вязанье.

— Не забудь сказать Хадли, чтобы принес хорошую мадеру! Он поймет. Итак, сэр, что вы хотите мне поведать, раз уж все-таки осмелились показаться мне на глаза?

Мистер Бюмарис закрыл за тетей дверь и, вернувшись на свое место, обманчиво кротко сказал, что очень рад застать свою бабушку в бодром здравии и прекрасном расположении духа.

— Бесстыдный щеголь! – в шутку огрызнулась герцогиня и оглядела своего красавца-внука. – А ты отлично выглядишь… вернее, выглядел бы, если бы не этот твой дурацкий наряд! Когда я была еще совсем девочкой, ни один мужчина не позволял себе показаться на людях в ненапудренном парике! Твой дедушка, наверное, в гробу бы перевернулся, если бы узнал, до чего вы докатились! Все эти ваши коротенькие сюртучки, накрахмаленные воротнички и ни единого кружева ни на шейном платке, ни на манжетах! Если ты можешь сидеть в этих узких бриджах, или панталонах, или как они там называются, то будь добр, присядь!

— Конечно же, я могу сидеть, – ответил мистер Бюмарис и расположился в кресле напротив герцогини. – Мои панталоны, как подарки тети Каролины бедным, вязаные, поэтому они вполне приспособлены выполнять мои желания!

— Ха! Тогда я скажу Каролине связать тебе к Рождеству панталоны. Конечно же, у нее тут же начнется истерика. В жизни не встречала большей ханжи!

— Охотно верю, мадам, но поскольку я уверен, что моя тетя выполнит ваше указание вне зависимости от того, как глубоко задета ее благопристойность, поэтому я попросил бы вас воздержаться от этого. Я и так достаточно поломал голову над теми расшитыми тапками, что она прислала мне на прошлое Рождество. Интересно, что мне с ними делать? И о чем она только думает…

— Господи помилуй, она не думает! – засмеялась герцогиня. – Тебе не стоит слать ей хорошие подарки.

— Хорошие подарки я шлю только вам, – пробормотал мистер Бюмарис. – А вот вы ничего не дарите мне в ответ!

— И не собираюсь. У тебя и так все есть. Что ты привез мне на этот раз?

— Ничего… Впрочем, если хотите, можете взять дворнягу.

— Не выношу ни собак, ни кошек. У тебя выходит по пятьдесят тысяч в год, а ты не можешь принести любимой бабушке даже букетик цветов! Ладно, хватит, Роберт. Чего приехал?

— Узнать, считаете ли вы меня сносным мужем, мадам.

— Кем? – воскликнула ее милость, резко распрямившись и вцепившись в ручки кресла своими тонкими, увешанными кольцами пальцами. – Уж не собираешься ли ты жениться на дочке Дьюсбери?

— Господи, конечно же нет!

— Ага, значит, есть еще одна идиотка, которая по тебе горюет? – сказала ее милость, у которой были собственные способы узнавать, что происходит в свете, куда она сама уже давно не выходила. – Кто на этот раз? Когда-нибудь ты зайдешь слишком далеко. Помяни мое слово.

— Думаю, я уже зашел, – признался мистер Бюмарис.

Герцогиня уставилась на внука. Но прежде, чем она успела открыть рот, в комнату вошел дворецкий, шатаясь под весом герцогского подноса, который вдовствующая герцогиня наотрез отказалась передать нынешнему герцогу, мотивируя это тем, что, во-первых, поднос являлся ее личной собственностью, а во-вторых, герцогу не стоило жениться на меланхоличной дурочке, доставившей его собственной матери столько боли. Поставив этот великолепный поднос на столик, Хадли бросил на мистера Бюмариса выразительный взгляд. Мистер Бюмарис понимающе кивнул, поднялся, подошел к столику и стал разливать вино. Он передал бабушке бокал весьма скромного размера. Та тут же стала возмущаться, вопрошая, уж не боится ли он, что она уронит бокал.