Книга Арабелла, страница 111 – Джорджетт Хейер

Итак, в назначенный вечер Арабелла ждала гостей в весьма смятенных чувствах. Леди Бридлингтон, решив, что Арабелла выглядит бледноватой (что совсем не удивительно после недели таких суматошных приготовлений), попыталась уговорить крестницу позволить мисс Крауль немного – совсем чуточку! – напомадить ей щечки. Посмотрев на результаты этой процедуры, Арабелла тут же смыла помаду, заявив, что она никогда в жизни не воспользуется подобными средствами достижения красоты, потому что если бы папа увидел ее сейчас, то она навсегда потеряла бы его любовь. Леди Бридлингтон небезосновательно напомнила Арабелле, что отец ну никак не сможет ее сегодня увидеть и не стоит опасаться его появления. Но Арабелла оставалась непреклонной и, казалось, вот-вот расплачется, поэтому леди Бридлингтон решила больше не давить на нее, утешившись тем, что даже без обычной свежести на лице ее крестница все равно будет выглядеть очень мило, особенно в великолепном платье от мадам Дюмайн.

Несмотря на то что некоторые гости приехали очень рано и быстро уехали на другие приемы, а некоторые, поставив бал у леди Бридлингтон в своем списке вечерних развлечений на третье место, наоборот, появились глубоко за полночь, отчего бал сопровождался хаотичным приездом и отъездом гостей, а на Парк-стрит то и дело раздавались крики «Карета для моего господина!» или «Фаэтон для моей госпожи!», несмотря на ссоры полицейских с горластыми факельщиками и ругань кучеров, Арабелла осталась довольна хотя бы тем, что Бертрам приехал ровно в десять часов и остался до самого конца.

Бертрам беспечно заказал у любезного мистера Свиндона вечерний костюм, решив, что те простые наряды, что он привез из Хейтрама, совсем не подходят к случаю. Мистер Свиндон потрудился на славу, и, когда Арабелла увидела своего брата, поднимающегося по лестнице между вазами с цветами, которые она весь день приводила в чувство, постоянно опрыскивая букеты водой, ее сердце подпрыгнуло от гордости, как шикарно он выглядел. Его темно-синий сюртук великолепно сидел на плечах, на атласных бриджах не было ни единой складочки, а жилет и чулки были белоснежно-белыми. С его темными вьющимися локонами, зачесанными по последней моде, орлиным профилем и красивым лицом, слегка бледным, как и у любого молодого джентльмена, в первый раз приглашенного на великосветский прием, он выглядел почти так же изысканно, как сам несравненный мистер Бюмарис. Арабелла, на секунду взяв брата за руку, посмотрела на него таким восхищенным взглядом, что на его лице заиграла по-мальчишески задорная улыбка. Одна из дам, также приехавших к десяти часам, спросила своего компаньона, кто этот красивый мальчик.

Бертрам нашел время взять несколько интенсивных уроков танца у известного французского инструктора, и это дало ему храбрости попросить Арабеллу на первый вальс. Будучи грациозным молодым человеком, приученным во время занятий атлетикой в Гарроу четко контролировать движения своих ног и рук, Бертрам оказался таким великолепным партнером, что Арабелла не удержалась и воскликнула:

— Бертрам, ты так изящно танцуешь! Умоляю, пойдем со мной танцевать кадриль!

Однако Бертрам решил, что ему вряд ли это удастся. Он действительно овладел наиболее простыми движениями, но сомневался, что смог бы без запинки воспроизвести более сложные па. Заглянув брату в лицо, Арабелла заметила, что он выглядит несколько помятым. Она взволнованно поинтересовалась, хорошо ли он себя чувствует, и Бертрам заверил ее, что никогда в жизни не чувствовал себя лучше, заботливо решив не сообщать Арабелле о том, что все приключения оставили такую брешь в его кошельке, что он теперь не знал, где взять деньги, чтобы расплатиться по долгам, из-за этого плохо спал по ночам. В последний раз они встречались тайно, в аллее, где няни гуляли вместе со своими подопечными и покупали им свежее молоко из-под коровы, что придавало картине загородный вид. С тех пор прошло довольно много времени, и Арабелла уже начала волноваться за брата. Щегольской вид Бертрама, естественно, лишь усилил ее беспокойство, и мисс Тэллант совершенно несправедливо обвинила мистера Скантгорпа в том, что он поставил Бертрама на путь, который отец вряд ли бы одобрил. У Арабеллы сложилось о мистере Скантгорпе весьма нехорошее мнение, и, приняв похвальное решение познакомить Бертрама с более достойными людьми, она представила его самому бескорыстному из всех ее поклонников, молодому лорду Уивенгоу, наследнику довольно богатого графства. В Лондоне лорда за его круглое веселое лицо прозвали Весельчак Уивенгоу. Этот жизнерадостный молодой пэр благодаря своим изысканным манерам и дружелюбию стал одним из придворных Арабеллы и был одним из ее фаворитов, хотя еще пока и не осмеливался просить ее руки. Мисс Тэллант представила его Бертраму из самых лучших побуждений. Но если бы она только знала, что обаятельный Весельчак был воспитан в лучших традициях, заложенных покойным отцом мистера Фокса, то вряд ли стала бы это делать. Граф Чалгровский считал принципы лорда Голландского верными, не обращая внимания на очевидные свидетельства обратного, и потворствовал любым, даже самым сумасбродным и расточительным желаниям своего наследника, с радостью оплачивая как все карточные долги своего сына, так и бесконечные счета от портного, каретника, шляпника и целой кучи других мастеров, чьим клиентом он являлся.