Книга Арабелла, страница 131 – Джорджетт Хейер

— Счета – это не важно, – заявил мистер Скантгорп. – Уедешь из города – гнаться за тобой никто не будет. Ты ведь жил под подставным именем. Картежные долги – совсем другое дело. С ними нужно считаться. Это долг чести.

— Да знаю я, черт бы тебя побрал!

— Так все долги – долги чести! – сказала Арабелла. – Прежде всего тебе нужно расплатиться по счетам.

Джентльмены переглянулись, молча согласившись друг с другом, что бесполезно спорить с женщиной о том, чего она никогда не поймет. Бертрам провел рукой по лбу и вздохнул.

— Есть только один выход. Я уже все обдумал, Белла. Я хочу записаться в армию под вымышленным именем. Если меня не возьмут в пехоту, то пойду на передовую. Я бы сделал это еще вчера, как только подумал об этом, но у меня осталось еще одно дело. Дело чести. Я должен написать отцу и рассказать ему обо всем. Думаю, он отречется от меня, но этого не избежать.

— Как ты мог такое подумать? – возмутилась Арабелла. – Он, конечно, опечалится, и очень сильно опечалится, но ты должен понимать, что он никогда, никогда не поступит с тобой так не по-христиански! Но не торопись с письмом! Дай мне время подумать, можно ли сделать что-нибудь еще. Если бы отец узнал, что ты должен кому-то деньги, пусть даже и такие большие, он заплатил бы все до последнего пенса, невзирая на то, что сам останется после этого без средств.

— Ты что же, считаешь меня совсем болваном? Нет, я не собираюсь ему писать о долге. Я напишу, что все мои мысли только об армии и я собираюсь в нее вступить.

Эти слова испугали Арабеллу гораздо больше, чем предыдущий монолог Бертрама о самоубийстве, так как она понимала, что ее брат вполне способен поступить на королевскую службу.

— Нет, не надо, – едва слышно пробормотала она.

— Я должен, Белла, – стоял на своем Бертрам. – Я уверен, что именно в армии мне и место, кроме того, я не смогу показаться на людях, пока на мне висят долги, а особенно – долг чести! Господи, видимо, я тогда просто сошел с ума!

Его голос оборвался, и какое-то время он не мог говорить. В конце концов Бертраму удалось выдавить из себя некое подобие улыбки.

— Мы с тобой прекрасная пара, да? – сказал он. – Вот только я натворил делов посерьезнее.

— Да и я вела себя отвратительно! – воскликнула Арабелла. – Ведь это из-за меня ты попал в этот водоворот! Если бы я не познакомила тебя тогда с лордом Уивенгоу…

— Это все ерунда! Ты ни в чем не виновата, – поспешно успокоил ее Бертрам. – Я бывал в игорных домах и до знакомства с ним. Не стоило скрывать от него, что у меня, в отличие от его друзей, денег почти нет. Не стоило идти с ним в «Само совершенство». Вот только перед этим я проиграл все деньги на скачках и подумал… я надеялся… ах, слезами делу не поможешь! Но ты ни в чем не виновата.

— Бертрам, а кому ты проиграл в «Самом совершенстве?» – спросила Арабелла.

— Банкомету. Мы играли в фараон.

— Да, но кто был банкометом?

— Это ваш несравненный.

Арабелла уставилась на брата.

— Мистер Бюмарис? – ахнула она.

Бертрам кивнул.

— Нет, не говори так, Бертрам! Как он мог позволить тебе… Нет, нет, Бертрам!

В голосе Арабеллы было столько страдания, что Бертрам недоуменно посмотрел на сестру.

— А почему он не должен был позволять?

— Ты всего лишь мальчишка! Он же ведь мог предугадать! Да он еще и стал принимать от тебя расписки. Мог хотя бы этого не делать.