Книга Английская жена, страница 121 – Эдриенн Чинн

Почему ж я никак не могу выкинуть ее из головы?

У него и правда почти никого не было. Ничего серьезного. Он старался соблюдать осторожность. Думал о Бекке. Не хотел, чтобы повторилось то, что случилось тогда с Софи. В первую очередь это было бы несправедливо по отношению к дочери. Знакомить ее, которая так любила свою мать, с какой-то женщиной. Уинни все еще ее мать. И всегда будет ею.

Но, Уинни. Иногда это слишком тяжко. Я одинок. И очень скучаю по тебе. Очень скучаю, но тебя больше нет. Я люблю тебя, Уинни, но, может, мне и правда нужно начать все заново. Ты бы поняла, правда?

Да и Софи совсем не чужая для Бекки. Она племянница Элли. При этом довольно странно, она ведь кузина Уинни. Может, потому она мне и нравится, а, Уинни? Потому что в ней есть что-то, что напоминает о тебе.

Он вспомнил Софи, сидящую за его столом в джинсах и футболке с Билли Айдолом, набрасывающую проект его гостевых домиков. Она по привычке закусила губу, сконцентрировавшись, и машинально заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь. От этого невинного жеста он снова зажегся. Ему страшно захотелось самому заправить эти волосы и поцеловать эти губы.

Может, уже пора, Уинни?

Сэм припарковал байк и протопал по ступенькам в магазин.

— Флори, у тебя есть консервированные помидоры? В супермаркете были только свежие.

Флори вышла из комнаты, таксы вились у нее под ногами.

— Господи, да не крутитесь вы тут, девочки. Конечно, Сэм, вон там, на верхней полке. Бери, что нужно.

Бекка решительно влетела в магазин, распахнув сетчатую дверь.

— Бекка, девонька, я думала, ты дома занимаешься, – проговорила Флори. – Тебя Элли за чем-нибудь отправила?

Бекка покачала головой. Ее розовые серьги-помпончики болтались в такт.

Сэм поставил две банки помидоров на прилавок.

— Бекка, где ты вчера была допоздна? Вернулась уже в четвертом часу, я все слышал.

Она жестами что-то показала отцу.

— Ты хочешь поговорить со мной на улице? Хорошо, дорогая, конечно. Я только заплачу Флори и выйду через минуту.

Типпи-Тикл, 25 сентября 1952 года

— Это я построил лодку…

Раздался звон жести, и пустая банка из-под консервированного молока покатилась по грунтовой дороге.

— Боже правый, парнишка, держи себя в руках. Твоя мать нашинкует нас, как капусту в пирог.

Томас схватился за штакетник и попробовал выпрямиться.

— Думаешь, мама приготовила что-нибудь вкусное на ужин?

— Да ты на ногах едва стоишь.

Томас взглянул на отца и, усмехнувшись, хлопнул его по плечу.

— На одной ноге, папа. – А потом, подняв лицо к темнеющему небу, снова запел: – Это я плыву на ней…

Обняв сына, Эфраим подхватил:

— Я поймал ту рыбу в море и несу ее домой…

Элли подняла створку кухонного окна.

— Они вернулись, Агнес.

Мать Томаса вытерла грязные руки о передник.

— Я еще не оглохла, девонька. До второго пришествия будем слышать эти песни. – Она взяла металлический чайник и подала его Эммету, который собирал на кухонном столе кособокий домик из камешков. – Налей воды, Эмми. Надо им дать чаю, когда придут.

Восьмилетний Эммет соскользнул с деревянного стула, молча взял чайник и вышел в заднюю дверь.

Элли открыла кладовку, достала два жестяных ведра и поставила на пол у плиты. Агнес смотрела, как она поднимает крышку кастрюли и мешает деревянной ложкой размокшие сухари.