Книга Английская жена, страница 122 – Эдриенн Чинн

— Зачем тебе ведра?

— Согрею воды для Томаса. Ему надо принять ванну, чтобы протрезветь.

— Обойдется без ванны сегодня. Я в ней залила хмель для пива. Ты бы это знала, если бы не бездельничала и не рисовала целый день. Я не могу допустить, чтобы все наши деньги уходили Роду Физзарду.

— Я не бездельничала, а ходила за морошкой. На этот раз даже спелую нашла.

— Впервые за шесть лет ты нашла спелую морошку! Я показывала тебе болота, где ее полно. Но ты же растяпа, не видишь ничего. Не дождешься моей похвалы.

Дверь распахнулась, и мужчины, спотыкаясь, прошли на кухню. Эфраим схватил свою жену и чмокнул в пухлую щеку, затем подтащил к себе стул и рухнул на него, сбросив бушлат.

— Ждала меня, красотка? Я такой голодный, что откусил бы задницу летящей утке.

— Думаешь, я только и жду, когда ты вернешься, старый хрыч? Может, я на свиданку к своему парню в Гамбо бегала!

— Не дразни голодного дракона, а то я уйду обратно к Роду Физзарду, у него там жена затеяла пирог с тюленятиной.

Томас опустился в кресло и прислонил костыль к свежевыкрашенной желтой стене.

— Хватит, папа. У мамы сейчас лицо как вареный сапог.

— Сегодня у нас треска в сухарях с подливой, – проговорила Элли, счищая шелуху с луковицы. – Мы ждали вашего возвращения, чтобы ее доготовить и подать горячей. Осталось только сало пожарить.

Сетчатая дверь распахнулась, вошел Эмми с полным чайником, отдал его бабуле и сел на свой стул дальше строить дом из камешков.

— Какой ты хороший мальчик, Эмми, – погладил его по голове Эфраим и взъерошил темные волосы.

Эммет устремил на деда каре-синий взгляд и сморщил нос.

— Такой забавный. Темненький. И глаз у тебя один карий. – Эфраим наклонился и подергал шнурки на своих ботинках. – Откуда они у тебя? Все Парсонсы, да и мамка твоя вон, светленькие да голубоглазые. У нас это от викингов, которые когда-то пришли в Британию на своих ладьях. А ты в кого такой?

— В мою маму, – сказала Элли, нарезая луковицу. – У нее были каштановые волосы и карие глаза.

Не стоит говорить им, что она была еще и француженкой-католичкой. То-то Агнес обрадуется.

— Это на него феи подули, – проговорила Агнес, ставя перед мужем и сыном кружки с чаем.

— Феи подули? – Элли подняла голову, оторвавшись от свиного сала, которое резала на куски.

— Подули или дотронулись. Когда он был совсем маленьким. Кое-кому это кажется недобрым знаком, но я считаю наоборот. Эмми особенный. Феи дали ему карий глаз, чтобы оставить свой след. Чтобы другие феи знали это и не приставали к нему.

Элли рассмеялась:

— Но вы же не верите…

— В пятнадцатом году в Колинете, – оборвал ее на полуслове Эфраим, вытаскивая ноги из ботинок, – пропала девочка. Ей был всего годик. Исчезла чуть ли не из кухни, стоило только родителям отвернуться. А через двенадцать дней ее нашли в шести милях от дома, она сидела цела и невредима под деревом, счастливая, как утка в пруду.

Элли покачала головой.

— Должно быть, кто-то привел ее туда.

Агнес прищурила глаза за очками в тонкой оправе.

— Феи и привели. Вначале взяли, поиграли, а потом отдали живую и здоровую. Иначе и быть не может.

Элли перевернулась в постели и натянула повыше одеяло.

— Ты еще не ложился, Томас?

Он сидел на краю кровати в майке и кальсонах, разглядывая темную комнату.