Она отвлеклась на какое-то движение со стороны дома и заметила Эммета, который шел к ней, продираясь сквозь заросли травы с россыпями желтых лютиков. Он стал таким высоким. В августе ему исполнится девять, а он уже достает ей до плеча. И худенький, как тростинка, сколько бы Элли ни кормила.
Эммет плюхнулся рядом на траву. Она провела по его недавно подстриженным волосам.
— Ты уже закончил работу по дому, Эмми?
Он кивнул и, запустив руку в карман вельветовых штанов, протянул ей белый конверт.
— Вот, мистер Бойд принес. Сказал, пришло с почтой из Сент-Джонса.
— Из Сент-Джонса? Кто бы это мог быть?
— Это марка не Ньюфаундленда.
— Правда?
— Можно я ее возьму, мам?
Элли увидела аккуратный вертикальный почерк. Знакомый почерк. И марка английская. Она перевернула конверт. Письмо из Нориджа.
— Можно мне марку, мама? Я положу ее к другим, которые мне дал мистер Бойд.
— Конечно, Эмми. Подожди секундочку. – Элли провела пальцем под клапаном конверта и осторожно отклеила марку. – Вот, бери. Попроси бабулю намочить ее теплой водой, чтобы приклеить в альбом.
Эммет зажал марку большим и указательным пальцами – осторожно, точно нежную бабочку.
— Спасибо, мам!
Поднялся, расправляя долговязое тело, как гармошку, и побежал по склону обратно домой.
Элли достала письмо из конверта.
Плезантвью,
Ньюмаркет-роуд,
Норидж
15 мая 1953 года
Дорогая Элли!
Я надеюсь, вы с Томасом в порядке, и полагаю, Эммет уже совсем взрослый. Ты наверняка удивилась, получив это письмо после стольких лет молчания, но я хочу поблагодарить тебя за открытки к Рождеству и ежегодные новости о вашей жизни на Ньюфаундленде. Прости, что был таким плохим корреспондентом, но мне было трудно отвечать тебе после того, как ты вышла замуж за Томаса. Однако я часто думал о тебе и всегда надеялся, что твоя жизнь сложилась именно так, как ты и хотела.
Я все еще работаю на фабрике Макклинтона. В прошлом году меня назначили помощником управляющего, и я руководил открытием фабрики после того, как мы восстановили ее после бомбежек. К счастью, все здесь снова работает нормально. Сейчас мы запускаем новые линейки сладостей. Кажется, после нескольких лет войны всем снова захотелось шоколада.
Правда, не думаю, что тебя так интересует любовь к шоколаду в Норидже. Я знаю, что после смерти отца твоя сестра совсем не поддерживала с тобой связь. Кажется, она до сих пор таит какую-то обиду на тебя. Скорее всего, надуманную. Но я верю, что однажды она опомнится. В конце концов, вы ведь сестры.
Произошло еще несколько событий, о которых я должен сообщить тебе.
После смерти отца Дотти поступила в Королевскую музыкальную академию в Лондоне. Она сказала, что у нее нет никаких причин оставаться в Норидже, ведь здесь больше никого не осталось. И в этом была совершенно права. Она стала пианисткой, и я видел ее выступление с Нориджским филармоническим оркестром.
Мы стали проводить много времени вместе. Ты не узнаешь Дотти, Элли! Лондон превратил ее в весьма утонченную молодую женщину. Такую самоуверенную и…
В общем, Элли, мы поженились. Кажется, мне так или иначе было суждено стать частью твоей семьи. Твоя сестра теперь Дотти Пэрри. Правда, она предпочитает, чтобы ее называли Дороти. Но есть и еще новости.
Дотти в положении. У Эммета скоро появятся кузены! Да, вот так, во множественном числе. Близнецы должны родиться в ноябре. Мне так жаль, что твоих родителей больше нет рядом с нами.
Вот так мы и живем. Вот такие у нас новости. Береги себя. Не представляю никакой другой невестки, только тебя.
С любовью,
Джордж
P. S. Я часто задавался вопросом, почему ты дала Эммету мое второе имя. Ты бы мне сказала, Элли, правда? Правда?
