Книга Тень против света, страница 7 – Сира Грин

Сон цепко держал меня в своих липких, вязких пальцах — тяжёлый, душный, без сновидений, только чёрная, густая пустота.

Но вдруг внутри шевельнулось что-то чужое: ощущение чужого взгляда, пристального, почти осязаемого, словно кто-то стоял совсем рядом и не отводил глаз.

Я дёрнулась, рывком открыла глаза — и сердце ухнуло куда-то вниз.

К несчастью или к счастью, интуиция не подвела.

В нескольких шагах от кровати стоял парень.

Чёрные волосы, растрёпанные, падали на лоб неровными прядями — будто он только что нервно провёл по ним рукой, пытаясь собраться с мыслями. Серые глаза смотрели внимательно, цепко, но без наглости: они словно сканировали меня, сравнивали с каким-то смутным образом в голове, искали совпадения. Лицо — светлое, открытое, красивое той редкой, ненавязчивой красотой, которая не кричит о себе, а тихо занимает всё пространство вокруг. От него исходило ощущение мягкой, но несгибаемой внутренней силы — будто он привык держать удар, но при этом не потерял способности улыбаться миру.

И это слегка раздражало.

Потому что в такой момент, в такой палате, в такой жизни слишком яркий человек казался почти оскорблением.

Он стоял здесь. В моей палате. Чужой.

Первый человек, которого я увидела после пробуждения, — и это был не врач, не медсестра, а именно он.

— Кажется, подглядывать за спящими девушками — не самая вежливая привычка, — произнесла я, приподнимаясь на локтях. Голос вышел хриплым, но я постаралась вложить в него толику привычной иронии. — Даже если ты, прости, очень… приятный тип.

Он слегка вздрогнул, отступил на полшага — почти незаметно, но я уловила. Замешательство мелькнуло на лице, но тут же сменилось улыбкой. Обезоруживающей. Тёплой. Такой искренней, что на мгновение я забыла, как дышать.

Улыбка была будто соткана из света — мягкого, золотистого, того, что пробивается сквозь тучи после долгого дождя. От неё хотелось одновременно отвернуться и смотреть вечно.

Рост высокий, плечи широкие, фигура — атлетическая, подтянутая, как у человека, который привык к движению, к нагрузкам, к жизни на пределе. Но одежда… простая хлопковая больничная пижама, слишком большая на нём, с короткими рукавами, открывающими сильные предплечья. Значит, пациент. Такой же, как я — выбитый из привычного мира, сломанный, но пока не сломленный окончательно.

— Прости, — сказал он тихо, поднимая руки в примирительном жесте. Голос низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой — будто тоже только-только пришёл в себя после долгого молчания. — Не хотел напугать. Просто… сказали, что ты очнулась. Я подумал — стоит зайти.

А. Значит, это онТот самый парень. С которым мы вместе падали с крыши.

В этот момент версия, что он меня толкнул, показалась вдруг нелепой, почти детской. Скорее уж наоборот: он выглядел как человек, который скорее бросится под машину, чем даст кому-то упасть. И, видимо, именно поэтому и поплатился — улетел вместе со мной.

— Хотел увидеть меня в надежде хоть что-то вспомнить? — усмехнулась я, садясь полностью. Простыня соскользнула с плеч, но я даже не подумала её поправить — слишком занята была тем, чтобы рассмотреть его в ответ. Искать зацепки. Детали. Любую мелочь, которая могла бы пробить эту глухую стену в голове.

Но ничего. Кроме одной-единственной мысли: он чертовски красив. И это раздражало ещё сильнее.