Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 128 – Юлий Люцифер

Дорога вниз в долину оказалась не дорогой даже — трещиной между камнями, заметенной снегом. Сосны редели. Ветер стихал. И от этого было еще хуже.

Словно мир вокруг не жил.

Ждал.

Первую странность я почувствовала не глазами.

Телом.

Медальон под ключицами стал теплее.

Не обжигающе.

Но так, что я сразу положила на него ладонь.

Арден заметил.

— Что?

— Он нагревается.

Дален бросил на меня быстрый взгляд.

Очень короткий.

Но я поймала.

Он уже слышал.

И про медальон. И про меня. Конечно.

В доме вроде этого секреты умирают быстрее доверия.

— Сильно? — спросил Арден.

— Пока нет.

— Если станет хуже — сразу скажешь.

— Это уже звучит как забота, а не приказ.

— Привыкай.

— Нет.

Он не ответил.

Но я увидела по лицу: хотел.

Чаша открылась внезапно.

Еще несколько шагов вниз по каменному склону — и лес расступился.

Перед нами лежала долина.

Белая.

Круглая.

Почти правильной формы.

Как будто кто-то и правда выдолбил в земле гигантскую чашу и наполнил снегом.

По краям — черные скальные стенки и темные сосны. В центре — открытое пространство, где снег лежал слишком ровно, слишком нетронуто, слишком как простыня над телом.

И ни звука.

Вообще.

Даже ветер не шел сюда как надо.

Я остановилась.

— Это место мне не нравится.

— Мне тоже, — тихо сказал Арден.

— Удивительное согласие.

— Не льсти себе.

— Уже поздно.

В самой середине чаши темнело что-то каменное.

Полукруг старых плит, торчащих из снега, как зубы.

И между ними — узкий вертикальный камень, расколотый почти надвое.

Знак разлома.

Мы увидели это одновременно.

— Вот и ответ на вопрос, кто тут любит символизм, — пробормотала я.

Арден не усмехнулся.

Только сказал Далену:

— Остаешься на границе круга.

— Да, милорд.

— Если что-то пойдет не так — не входишь.

— Даже если…

— Даже тогда.

Это “даже тогда” мне совсем не понравилось.

Я посмотрела на него.

— Не надо.

— Чего?

— Говорить так, будто уже знаете, что именно здесь может пойти не так.

Он перевел взгляд на меня.

— Я не знаю.

— Вот это хуже всего.

— Да.

Мы пошли к камням вдвоем.

Шаг.

Еще.

Снег в чаше был странным — рыхлым только сверху, а под ним плотным, будто давно улегся и не таял даже в оттепели.

Я шла и чувствовала, как медальон греется сильнее.

Потом — еще сильнее.

Потом уже не только он.

Воздух.

Кожа.

Что-то внутри.

Как будто долина не смотрела на меня глазами, а узнавала каким-то другим, древним способом.

У самого круга я остановилась резко.

— Подождите.

— Что?

Я не сразу нашла ответ.

Потому что в груди вдруг стало странно пусто и полно одновременно.

Будто кто-то открыл давно запертую дверь и теперь оттуда тянуло не холодом, а памятью, которой у меня не должно было быть.

— Я знаю это место, — сказала я.

Арден замер.

— Ты здесь не была.

— Знаю.

— Тогда что?

Я медленно подняла взгляд на расколотый камень в центре.

— Не знаю. Но я его… помню.

Вот после этих слов в долине стало еще тише.

Хотя казалось, тише уже некуда.

Арден не сказал ничего.

Именно это спасло меня от паники.

Если бы начал успокаивать, расспрашивать, брать за локти и требовать ясности — я, возможно, сорвалась бы.

Но он просто встал рядом.

Теплый.

Живой.

Настоящий.

И именно поэтому я смогла сделать еще шаг.

Внутри круга снег был тоньше.

Камни проступали из-под него гладкими темными дугами.

На одном я увидела вырезанный знак — тот же, что на медальоне, только старше, грубее.