Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 129 – Юлий Люцифер

Я наклонилась.

Провела пальцами по выемке.

И в этот момент мир качнулся.

Не как тогда, когда я касалась его в коридоре.

Не вспышкой.

Глубже.

Тише.

Перед глазами не огонь, не дракон, не чужие глаза.

Сначала — женские руки.

Мои и не мои.

Смуглые, в тонких серебряных браслетах, прижатые к этому самому камню.

Потом — низкий, дрожащий женский голос:

“Если придет чужая, чаша откликнется не крови, а выбору.”

Потом — другой голос.

Мужской.

Хриплый.

Слишком знакомый по интонации, хотя точно не Арден:

“Тогда спрячь записи. Они убьют ее раньше, чем поймут.”

Я резко выпрямилась и отшатнулась.

Арден поймал меня за локоть.

— Алина.

Я дышала слишком быстро.

Сердце било в горле.

— Я… слышала.

— Что?

— Голоса.

Его пальцы на моем локте сжались чуть крепче.

Не больно.

Чтобы удержать.

— Чьи?

Я закрыла глаза.

Попыталась собрать обрывки.

— Женщина. И мужчина. Они говорили про “чужую”. Про чашу. Про записи.

Арден смотрел так, будто одновременно хотел вытрясти из меня каждое слово и ни за что не перегрузить лишним нажимом.

— Продолжай.

— Она сказала… — я сглотнула. — “Чаша откликнется не крови, а выбору”.

Он замер.

По-настоящему.

Вот так.

Мышцы на лице.

Воздух.

Все.

— Черт, — тихо выдохнул он.

— Вы что-то поняли?

Он медленно перевел взгляд на расколотый камень.

— Да.

— Ну?

— Элиана.

— Что?

— Это ее голос. Или запись ее памяти в круге.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас хотите сказать, что ваша прабабка оставила в камне… что? Магическое эхо?

— Похоже на то.

— У вас тут даже мертвые женщины умнее живых мужчин.

— С этим трудно спорить.

Я бы усмехнулась.

Но было уже не до того.

Потому что медальон у меня на груди теперь не просто грелся — пульсировал.

Тихо.

В такт сердцу.

И от этого мне становилось по-настоящему страшно.

— Арден.

— Что?

— Здесь что-то происходит.

— Я знаю.

— Нет, я серьезно. Не красиво, не метафорически. Что-то реально…

Я не договорила.

Потому что снег в центре чаши вдруг просел.

Тонко.

Будто под ним прошел вздох.

Я замерла.

Арден тоже.

Из-под белой корки проступила темная круглая линия.

Потом еще одна.

И я вдруг поняла: под снегом скрыт не просто круг камней.

Там рисунок.

Большой.

Старый.

Печать.

— Назад, — тихо сказал он.

— А если именно туда нам и надо?

Он перевел на меня взгляд.

— Алина.

— Я не из упрямства.

— А из чего?

Я посмотрела на проступающий узор.

На медальон.

На расколотый камень.

И внутри уже знала ответ раньше, чем призналась:

— Из ощущения, что оно ждет не вас.

Тишина.

Даже Дален на краю чаши напрягся, будто почувствовал — сейчас воздух изменился.

Арден медленно выдохнул.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже.

— И все же…

— Да.

Вот так.

Опять.

Еще одно наше общее “да”, которого никто из нас не хотел, но оба уже приняли.

Я шагнула вперед.

Один раз.

Только один.

И снег под ногами сразу провалился глубже.

Под ним блеснул темный камень, исписанный выемками.

Медальон обжег кожу так резко, что я вскрикнула и схватилась за него.

Арден рванулся ко мне.

Но не успел.

Из-под снега в центре чаши поднялся не свет даже.

Тень света.

Серебристо-синее мерцание, как холодный огонь подо льдом.

Оно прошлось по кругу, по камням, по расколотой стеле и остановилось у моих ног.

Я не двигалась.

Не могла.

И в этой мертвой, древней тишине вдруг прозвучал женский голос.

Ясно.