Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 157 – Юлий Люцифер

— Да.

И, к сожалению, от этой короткой привычной перепалки стало легче.

Потому что да. Мир мог валиться, дом мог рыскать под дверями, но пока мы еще могли так друг друга цеплять, значит, не все отдали страху.

Малая верхняя зала уже ждала нас.

Илда стояла у окна.

Марта — у стола.

Начальник стражи — чуть в стороне.

И, к моему удивлению, Яна тоже была там.

Я замерла.

— Это что?

Она скрестила руки на груди.

— А что, я уже не подхожу под вашу новую аристократическую драму?

— Нет, просто обычно тебя не зовут на совещания, где решают, как лучше пережить родовое безумие.

— Значит, исключение.

Марта коротко сказала:

— Она видела одного из ночных.

Я сразу посерьезнела.

— Кого?

Яна перевела взгляд на Ардена.

Потом на меня.

— Не человека. Женщину.

В комнате стало тихо.

Очень.

— Когда? — спросил Арден.

— Поздно вечером. В коридоре рядом со старой прачечной.

— Почему не сказала сразу?

Яна дернула плечом.

— Потому что не узнала. А потом поняла.

— Кого?

Она посмотрела на меня прямо.

— Лиару.

У меня внутри все неприятно похолодело.

Потому что да.

Конечно.

Это уже было слишком логично, чтобы удивляться по-настоящему.

И все же…

— Нет, — сказал Арден.

Я повернула голову.

Он стоял неподвижно.

Слишком.

— Вы уверены? — спросила Илда.

— Да.

— Почему?

Он смотрел прямо.

— Потому что Лиара уехала до заката. Под моей охраной. И я лично получил знак с первой заставы.

Яна нахмурилась.

— Тогда это была женщина, похожая на нее.

— Или женщина, которую хотели, чтобы ты так восприняла, — сказала я тихо.

Илда кивнула.

— Верно.

Марта поджала губы.

— Значит, нас уже начали кормить ложными лицами.

— И не только, — сказал начальник стражи. — Пойманный слуга сознался в одном.

Арден перевел на него взгляд.

— Говори.

— Ему платили не за похищение и не за убийство. За то, чтобы “открыть окно и не мешать”.

— Кто платил?

— Не видел лица. Только перчатки и старую печать дома без личного герба.

Я усмехнулась.

Криво.

Без радости.

— Ну конечно. Какая поразительная анонимность.

— Но он сказал еще кое-что, — продолжил начальник стражи.

— Что? — спросил Арден.

Тот помедлил.

Потом:

— Им велели действовать этой ночью, потому что “утром имя может стать щитом”.

Тишина ударила как пощечина.

Я даже не сразу почувствовала, что сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.

Илда очень медленно перевела взгляд с меня на Ардена.

Марта выдохнула сквозь зубы.

Яна побледнела.

А я просто стояла и смотрела в пол.

Потому что да.

Теперь это было уже не подозрение.

Не страх.

Не наш разговор ночью.

Кто-то в доме всерьез считал, что если Арден даст мне свое имя, что-то станет недоступным.

Для них.

Для их власти.

Для их способа тянуть меня в ритуал без спроса.

И значит, они торопились.

Именно поэтому окно разбили до рассвета.

— Значит, — сказала я тихо, — они боятся не моей связи с кругом.

— Нет, — ответил Арден.

Я подняла глаза.

Он смотрел прямо.

— Они боятся момента, когда ты перестанешь быть для них ничьей.

Вот.

Вот она.

Самая мерзкая, самая женская правда всего этого дома.

Пока ты ничья — тебя можно пугать, брать, клеймить, швырять между ролями.

Как только ты получаешь имя, от тебя уже нельзя так легко откусить кусок.

Особенно если имя принадлежит мужчине, который не отступает.

И именно поэтому они рвались успеть раньше.