Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 3 – Юлий Люцифер

— Кто меня готовил к этой свадьбе? Кто снимал кольцо? Кто давал мне что-то пить?

Мира побледнела так заметно, что я едва не усмехнулась.

— Значит, давали, — сказала я. — Что именно?

— Я… я не знаю названия, госпожа. Настой приносил мастер Орин. Он сказал, что вы слишком волнуетесь и вам нужно успокоиться.

— Мастер Орин — это лекарь?

— Да.

Прекрасно. У нас уже есть местный коллега, которого я заранее не люблю.

Я подошла к столику, взяла кувшин, понюхала воду. Обычная. Потом подняла чашку. На дне оставался едва заметный осадок. Я провела пальцем, поднесла к носу. Горьковатый травяной след, знакомый не до названия, а до класса: седативный сбор с чем-то еще. Не слишком сильным, но достаточным, чтобы сделать женщину сговорчивее и медленнее.

— Давно мне это дают?

— Несколько дней, госпожа.

— А если я откажусь идти к алтарю?

Вопрос был задан почти лениво. Но Мира побледнела так резко, будто ее сейчас ударят.

— Вас все равно поведут, — прошептала она.

Я медленно поставила чашку на стол.

Вот это уже нравилось мне меньше.

— Значит, невеста здесь — это не человек, а часть мебели, которую переставляют в нужный угол?

— Госпожа, тише… — Мира метнулась к двери, будто сами стены могли донести на нас. — Прошу вас, не говорите так. Здесь нельзя.

— Здесь нельзя, — повторила я. — Здесь, я так понимаю, много чего нельзя. Нельзя отказываться. Нельзя задавать вопросы. Нельзя знать, чем болен жених. Нельзя даже не выпить то, чем тебя успокаивают. Очень уютное место.

Я снова посмотрела в зеркало.

Белое платье с тонкой вышивкой по лифу. На вид дорогое, почти невинное. Но корсет стягивал грудную клетку так, будто у этого наряда была отдельная задача — не дать женщине дышать слишком свободно. На шее — тонкая цепочка с маленьким жемчугом. Волосы уложены слишком тщательно. Кто-то правда старался сделать из Эстер красивую картинку.

И все-таки что-то не сходилось.

Если мужчине, который годами не встает с постели, срочно нужна жена — для чего? Для наследства? Для подписи? Для ритуала? Для того, чтобы через месяц она стала молодой вдовой и уже с правом на какое-нибудь имущество, которое легко отобрать обратно? Или наоборот — чтобы все досталось ей на бумаге, а управлять продолжили другие?

Слишком мало данных.

Я взяла со столика серебряный нож для писем и осторожно провела по внутренней стороне запястья. Не раня, а проверяя реакцию. Кожа отозвалась легко. Чувствительность нормальная. Потом оттянула нижнее веко. Слизистая чуть бледная. Недоедание? Потеря крови? Длительный стресс? Язык действительно сухой. Сердце бьется чаще нормы, но не в панике. Организм слабый, но не тяжелобольной.

Значит, на алтарь меня должны были вести не в коме, а просто достаточно смирной.

Очень жаль для них, что я проснулась не вовремя.

— Госпожа… — осторожно позвала Мира.

— Где он?

— Кто?

— Мой будущий муж. Пациент, ради которого меня нарядили в белое. Где его держат?

Она замерла.

— В восточном крыле. Туда вам нельзя до церемонии.

— А после церемонии можно?

— Вы будете обязаны там находиться.

Вот оно.

Жена, которой сначала нельзя видеть жениха, а потом она обязана быть при нем. Не брак. Назначение.

— Он в сознании? — спросила я.

— Иногда.

— Судороги? Лихорадка? Паралич? Потеря речи?

Мира уставилась на меня так, будто я заговорила на языке древних духов.