Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 58 – Юлий Люцифер

Он, конечно, не ответил.

Но мне почему-то стало спокойнее.

Не потому, что я нашла решение. До него было еще далеко.

Просто теперь я знала точно: до меня здесь уже была женщина, которая видела ту же мерзость и не захотела сидеть красиво.

А значит, я не схожу с ума. Я просто продолжаю ее работу.

И, возможно, именно это в этом доме окажется самым опасным.

Утро началось с дождя.

Не с красивого, книжного — того, под который удобно думать о судьбе и окнах в серебряных потеках. Нет. С тяжелого, злого, упрямого дождя, который колотил по камню так, будто сам дом кому-то задолжал и теперь расплачивался звуком. Восточное крыло от этого казалось еще теснее. Шторы набрали серого света, воздух отсырел, а в коридоре стояла та особая тишина после плохой ночи, когда все живы, но никто не уверен, что это надолго.

Я проснулась рано — не потому, что выспалась, а потому, что от злости вообще трудно спать глубоко в доме, где половина мебели, кажется, состоит из вежливого преступления. Сначала проверила Рейнара. Он спал неровно, но без дрожи и без той тяжелой медикаментозной пустоты, которая раньше, по словам Элизы, делала его по утрам почти неузнаваемым. Уже одно это стоило вчерашнего вечера.

Я только успела записать несколько наблюдений на отдельный лист — пульс ровнее, кожа теплее, реакция на пробуждение яснее, — как он открыл глаза и уставился на меня тем взглядом, которым мужчины обычно встречают либо врага, либо очень личную неприятность.

— Вы что делаете? — спросил он хрипло.

— Работаю.

— Надо было сказать проще: шпионите у кровати.

— Не льстите себе. Если бы я шпионила, вы бы об этом не узнали.

Он медленно сел. Сегодня это далось ему легче, и именно поэтому у меня испортилось настроение. Не из-за улучшения. Из-за того, что я уже заранее представляла, как быстро семья заметит эту разницу и начнет перестраивать давление.

— Вы выглядите так, будто кому-то уже мысленно вспороли живот, — сказал он.

— Пока только нескольким людям по очереди. Доброе утро.

— И вам, миледи-угроза.

Я подошла ближе и протянула ему воду.

— Пейте.

— Это приказ жены?

— Нет. Это усталость врача, который не хочет начинать утро с вашего обморока до завтрака.

Он выпил почти полчашки, не споря. Тоже плохой признак. Мужчины, которые быстро учатся слушаться в вопросах здоровья, обычно либо совсем сломаны, либо достаточно умны, чтобы понять: сопротивление уже не делает их сильнее. Я надеялась на второе.

— Сегодня вам лучше, — сказала я.

— Значит, к вечеру станет хуже. Чтобы все были довольны симметрией.

— Не обязательно.

— Вы сами в это верите?

Я смотрела на него несколько секунд.

— Нет. Но я верю, что сегодня они будут осторожнее. После вчерашнего им уже нельзя бить грубо. Значит, начнут действовать тоньше.

Он поставил чашку на столик.

— Селеста.

— Да.

— И Орин.

— Да.

— И, вероятно, тетка.

— Да.

— Вы произносите это так, будто уже составили список на казнь.

— Не драматизируйте. Пока только на последовательный разбор.

Я села напротив него, положив на колени лист с заметками Элизы. Не тетрадь. Только выписанные факты. Я не собиралась сразу выкладывать на стол все, что прочла ночью. У правды плохая привычка ломать людей не только потому, что она страшная, но и потому, что ее слишком много дают сразу.