Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 61 – Юлий Люцифер

Я выдохнула медленно.

— И теперь вы хотите, чтобы я тоже остановилась.

— Да.

— Потому что боитесь, что если я дойду до того же места, то следующий гроб в этом доме уже не вызовет у вас права на ошибку.

Он открыл глаза.

— Не надо это произносить.

— Надо.

— Зачем?

— Чтобы вы сами услышали, что именно пытаетесь сейчас сделать. Не защитить меня. Остановить там, где, по вашему опыту, женщина становится слишком опасной для чужой системы.

— Потому что я знаю цену.

— А я знаю цену отступления.

Мы снова замолчали.

Снаружи дождь бил по карнизу так, будто хотел вбить весь дом глубже в землю. В комнате пахло мокрым камнем, остывшим чаем и той усталостью после ссоры, когда уже невозможно сделать вид, что ничего не сказано.

Рейнар сел на край кровати. Очень медленно. Будто внезапно устал не только телом, но и памятью.

— Вы не понимаете, — сказал он тише. — Если бы я тогда послушал ее раньше…

— Но вы не послушали.

— Да.

— И теперь решили, что лучший способ искупить это — запретить второй женщине идти туда же.

Он вскинул голову.

— Я не пытаюсь искупить.

— Нет. Вы пытаетесь не повторить боль. Это разные вещи.

Я подошла ближе и остановилась перед ним. Не слишком близко. Достаточно, чтобы он понял: сейчас я не добиваю. Сейчас я просто не дам ему снова спрятать смысл под злость.

— Послушайте меня внимательно, — сказала я. — Я не Элиза. Не потому, что хуже. И не потому, что лучше. Просто не она. Я пойду туда по-другому. Грубее. Злее. Быстрее. И да, возможно, опаснее. Но я все равно пойду. Потому что если мы оба теперь знаем, что ее подозрения были не истерикой, а правдой, остановиться — значит предать ее уже окончательно.

Он смотрел на меня так долго, что у другого мужчины на этом месте уже началась бы красивая усталая нежность. Но Рейнар, к счастью, не был другим мужчиной.

— Вы опять решили все за двоих, — произнес он.

— Нет. За себя.

— А за меня?

— За вас я пока решила только то, что вы будете злиться и выздоравливать одновременно. Это, похоже, ваш привычный жанр.

Угол его рта дрогнул. Чуть-чуть. Почти болезненно.

— Ненавижу, когда вы так говорите.

— Врете. Иногда вам даже нравится.

Он покачал головой.

— Вы слишком уверены в себе.

— Нет. Просто мне уже не пятнадцать, чтобы путать мужской страх за женщину с правом ею руководить.

Это его задело. Но не так, как раньше. Уже не как нападение. Как точное попадание.

— Хорошо, — сказал он спустя паузу. — Тогда слушайте мое условие.

— Еще одно? Я начинаю чувствовать себя не женой, а подписантом упрямого договора.

— Не лезьте в северное крыло одна.

Я моргнула.

— Что?

— Вы меня услышали.

— И это ваш компромисс? Запретить мне только половину опасных глупостей?

— Это не шутка, — сказал он резко. — Селеста не похожа на тетку. Она не давит в лоб. Она ждет. И если вы действительно нашли у нее то, что нашли, значит, в северном крыле есть еще что-то. Туда не ходят одной.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что вот сейчас в нем нет ни контроля, ни желания командовать. Только очень неприятное знание о том, как именно устроены некоторые комнаты этого дома.

— Хорошо, — сказала я.

Он явно не ожидал такого быстрого ответа.

— Хорошо?

— Да. Не одна. Но пойду.

— Разумеется.

— Не начинайте. Вы сами выбрали промежуточный вариант.

Он устало потер переносицу.