Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 83 – Юлий Люцифер

— Сволочи, — сказала я спокойно.

— Наконец-то медицинский диагноз.

Я обернулась.

Он сидел на кровати, бледный, полураздетый, с ледяной тканью на боку и темным взглядом человека, который только что услышал вслух собственную функцию в чужой системе. Не муж. Не племянник. Не сын рода. Режим.

И в эту секунду мне захотелось не просто разломать их схему.

Мне захотелось вытащить его из нее так, чтобы ни у одного из этих людей больше никогда не возникло права снова смотреть на него как на выгодное состояние.

Очень опасное желание. Слишком личное.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь? — Я вернулась и села напротив. — Теперь мы перестаем думать как жертвы семейного яда и начинаем думать как люди, у которых под ногами уже не просто дом, а сеть интересов. Значит, работать нужно не только с вашей комнатой, но и с бумагами, управляющими, внешними семьями, старыми договорами и тем, кто подписывал распоряжения в обход вас.

— То есть вы хотите войны.

— Нет. Я хочу хирургии. Просто разрез будет длиннее.

Он смотрел внимательно.

— И вы все еще здесь.

— Да.

— Даже зная это.

— Именно теперь особенно.

— Почему?

Я раздраженно выдохнула.

— Потому что раньше я боролась за человека, которого травили в собственном доме. Это уже было достаточно мерзко. А теперь я знаю, что вас годами удерживали в слабости как финансово-политический ресурс. И вот это меня оскорбляет уже на уровне профессии, женского характера и базовой человеческой мизантропии одновременно.

Уголок его рта дернулся.

— Какое трогательное признание.

— Не вздумайте путать его с нежностью. У меня сегодня плохой день для красивых слов.

— У нас давно плохие дни.

— Да. Но сегодня я хотя бы знаю, кого именно хочу разрушить первым.

Он помолчал.

— И кого же?

— Пока? Не человека. Логику. Если мы покажем, что вы способны быстро возвращать себе ясность, контролировать бумаги и издавать приказы без их посредничества, система начнет сыпаться сама. Некоторые побегут спасать себя быстрее, чем смогут врать складно.

— А вы уже выбрали, кого дернуть первым?

— Да. Тальвера — на полную опись всего, что уходило из дома за время вашей болезни. Потом письма Элизы от Селесты. Потом внешние договоры Ардейров. Потом смотрим, кто начнет ошибаться быстрее.

Он слушал, не перебивая. Взгляд снова стал тем самым — тяжелым, ясным и немного настороженным, как у человека, который еще не привык, что рядом с ним думают не только о том, как его удержать в постели, но и о том, как вытащить его из чужой системы целиком.

— Вы все это говорите так, — произнес он наконец, — будто уже решили, что мы с вами одна сторона.

Вот.

Прямо.

Без красивого обхода.

Я на секунду опустила взгляд на свои руки, потом снова на него.

— А разве нет?

— Не знаю.

— Врете.

— Почему?

— Потому что сегодня в саду вы полезли в драку не за хозяина дома, не за титул и не за общую безопасность. Вы полезли за меня. А мужчины не делают таких вещей ради стороны, в которую еще не вложились глубже, чем признают.

Он замолчал.

И этого молчания мне хватило.

Проклятье.

В последние дни между нами стало слишком много правды.

— Ладно, — сказал он тихо. — Допустим.

— Какое щедрое признание.

— Не провоцируйте.

— Тогда не смотрите на меня так, будто уже хотите спорить и целовать одновременно. У меня и без того перегруз по контексту.