Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 86 – Юлий Люцифер

Рейнар несколько секунд молчал.

Потом лицо у него стало таким неподвижным, что я сразу поняла: мысль попала туда, куда надо.

— Есть одна возможность, — сказал он.

— Говорите.

— После смерти Элизы тетка резко заговорила о необходимости нового брака. Но не сразу в открытую. Сначала были намеки о доме, о наследовании, о том, что «так дальше нельзя». Потом несколько месяцев тишины. А затем — письмо. От людей, которых я не видел много лет.

— От кого?

— От рода Вейнов.

Я нахмурилась.

— Это кто?

— Боковая ветвь по линии матери. Не сильный род. Но с очень старой историей долгов перед Ардейрами и…

Он замолчал.

— И?

— И с девушкой, которую хотели убрать из их внутренних дел как можно тише.

Я уставилась на него.

— Хотите сказать, меня сюда не просто нашли. Меня сюда сдали?

— Я не знаю, кто именно вы для них. Но письмо было странным. Там не просили союза. Там почти благодарили за то, что дом Валтера способен проявить великодушие и «предоставить достойное положение женщине, чья дальнейшая судьба иначе вызвала бы ненужный шум».

Вот теперь меня прошибло по-настоящему.

Не жалостью к себе. Унижением — тоже не совсем. Скорее той яростью, которая приходит, когда понимаешь: тебя продали не за золото, а за тишину.

— Где это письмо? — спросила я.

— Должно быть среди личных бумаг тетки. Или…

Он замолчал.

— Или что?

— Или Селеста его видела. После смерти Элизы тетка не любила держать такие вещи одна. Она слишком быстро стала советоваться с теми, кто умел молчать правильно.

Я усмехнулась без радости.

— Какая многослойная помойка. Значит, моя свадьба могла быть ценой за то, чтобы какой-то род закрыл рот о своей женщине и заодно остался лоялен Ардейрам.

— Возможно.

— А вы знали это тогда?

Он посмотрел мне в глаза прямо.

— Нет.

— Верю.

— Не спрашиваете, почему?

— Потому что человек, которого держали в тумане, вполне мог не заметить, какой именно женщиной ему заткнули дом. Это не оправдание. Просто факт.

Он выдохнул.

— Благодарю за великодушие.

— Не обольщайтесь. Я все еще хочу найти это письмо и ткнуть им в лицо кому-нибудь достаточно важному.

В дверь постучали. Мира вошла сразу после моего разрешения и принесла утренние сведения так, будто это уже стало у нас разновидностью семейного ритуала.

— Госпожа, леди Селеста передала, что письма покойной леди готовы к выдаче, но только в присутствии леди Марвен. И еще…

— Что еще?

— Из северного крыла с утра вынесли две шкатулки. Их забрал камердинер леди Марвен. Говорят, нес в ее кабинет.

Я медленно повернулась к Рейнару.

— Письма готовы к выдаче, но шкатулки уже у тетки. Удивительно честные люди.

Он очень тихо сказал:

— Они поняли, что мы будем искать быстрее.

— Да. И это значит, что времени у нас почти нет.

Я встала.

— Куда вы собрались? — спросил он сразу.

— В кабинет Марвен.

— Нет.

— Да.

— Вы обещали не ходить одна туда, где слишком много людей умеют ждать.

— В северное крыло — да. Сейчас я иду не в северное. Я иду прямо в пасть, а это уже другое настроение.

— Не смешно.

— Я и не шучу.

Он хотел встать вместе со мной, и я уже по движению плеча поняла это раньше, чем он убрал одеяло.

— Сидите, — сказала жестко.

— Даже не думайте.

— Даже очень думаю. У вас бок избит, ночь без сна, и если вы опять решите геройствовать на лестнице, я сама введу вам постельный режим, от которого вы взвоете.