Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 85 – Юлий Люцифер

И да — именно это делало наш брак по-настоящему опасным.

— Не получится, — сказала я наконец.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что теперь я хотя бы знаю, как именно они хотят это сделать. А когда я знаю схему, мне обычно становится трудно быть удобной мишенью.

Он смотрел на меня очень тихо.

Потом вдруг протянул руку и коснулся моего запястья.

— Осторожнее, — сказал.

Без приказа. Без позы. Без мужской великой защиты.

Просто так, как говорят человеку, который уже слишком глубоко зашел в чужую грязь и почему-то все равно не сворачивает.

Я накрыла его руку своей.

— Нет, — сказала. — Теперь уже поздно.

И впервые за весь день мне стало страшно не за дом, не за схему и не за внешние долги.

Мне стало страшно за то, что он уже переставал быть для меня только работой.

Очень плохая новость для войны.

И, возможно, самая полезная.

Ночь после записки Ардейров оказалась слишком короткой даже для человека, который не спал. А я, кажется, уже вторые сутки жила на том особом топливе, которое дает не отдых, а ярость с четкой задачей. Восточное крыло к утру пропахло мокрым камнем, воском, бумагой и нашей общей, плохо скрываемой усталостью.

Рейнар заснул ближе к рассвету. Не глубоко. Я слышала по дыханию. Слишком много боли в боку, слишком много мыслей в голове, слишком мало доверия к дому, чтобы позволить себе нормальный сон. Я сидела у стола с письмом Ардейров, бумагами из архива и пустой чашкой, в которую так и не налила чай. После предложения сделать меня богатой вдовой я вообще временно разлюбила напитки, к которым не приложила нос сама.

Когда первые полосы света легли на пол, я уже знала одно: ждать, пока все принесут мне на блюдце, больше нельзя. Слишком многие в этом доме жили за счет того, что другие не задают следующий вопрос вовремя. Значит, следующий вопрос придется задавать мне.

И первый из них был не про Ардейров.

Он был про мою свадьбу.

Я смотрела на кольцо на своей руке и вдруг с раздражающей ясностью понимала: меня привезли сюда не просто как удобную женщину при чужой болезни. Меня привезли под конкретную функцию. Слишком быстро. Слишком тихо. Слишком без семьи, подруг, писем и даже попытки сделать вид, будто мое мнение хоть что-то значит. Значит, сам факт брака кому-то был нужен срочно. Не вообще жена. Не абстрактная сиделка. Именно этот брак в эти сроки.

Когда Рейнар проснулся, я уже стояла у окна с этой мыслью, как с ножом в кармане.

— У вас опять лицо человека, который собрался кому-то испортить биографию, — сказал он хрипло.

— Нет. Только происхождение некоторых решений.

Он приподнялся на локте и тут же поморщился от боли в боку. Я подошла, помогла ему сесть и подала воду без лишних слов. После вчерашнего даже его упрямство, кажется, признало, что мне проще дать сделать необходимое, чем спорить ради формы.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь я хочу понять, зачем вас так срочно женили именно на мне.

Он посмотрел внимательнее.

— Вы думаете, это связано не только с домом?

— Я думаю, — ответила я, — что если моя свадьба произошла в момент, когда система вокруг вашей болезни уже годами работала как часы, значит, брак был частью какой-то выплаты. Компенсации. Затычки. Обмена. Меня не просто притащили в удобный момент. Мной, возможно, что-то оплатили.