Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 9 – Ольга ХЕ

Я остановилась и посмотрела ей прямо в глаза. Зелёные против серых. Лёд против стали.

— Я ищу первоисточники, Мирейна. Иногда в них больше правды, чем в одобренных советом методичках.

На её лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся раздражением. Она привыкла к открытой вражде, к вызовам и колкостям. А получила спокойную уверенность, которую не знала, как парировать. Я не оправдывалась, не нападала. Я просто заявила о своём праве.

Не дожидаясь ответа, я обошла её и направилась к выходу из библиотеки. Я чувствовала её взгляд спиной — тяжёлый, изучающий, полный нового, настороженного интереса. Она не понимала, что со мной произошло, и это выводило её из равновесия. Это была маленькая, но важная победа.

Тяжёлые дубовые двери закрылись за моей спиной с глухим стуком, отсекая гул и запахи книгохранилища.

Я оказалась на главной площади Академии. Солнце уже поднялось выше, заливая брусчатку теплом и заставляя позолоченный шпиль на башне Астрономии сиять. Воздух был свежим, пах цветущей в клумбах вербеной и влажной землёй после утреннего полива. Слышался смех студентов, идущих на следующую лекцию, звонкий голос профессора риторики, доносящийся из открытого окна, и далёкий, ритмичный стук молотков со стороны строящегося нового корпуса алхимической лаборатории. Той самой, что пострадала от моего взрыва.

Я глубоко вдохнула этот живой, настоящий воздух. В одной руке у меня была потёртая тетрадь с интуитивными рецептами Люсиль — её сердце. В другой — древний медный трактат, обещающий дать этим рецептам научный голос. У меня был ворчливый призрачный наставник, доступ к тайным знаниям и явный, внимательный враг, который теперь будет следить за каждым моим шагом.

Теория теперь в моих руках. Время для практики.

А для этого нужно своё место. Безопасное, тихое пространство, где можно будет соединить старую магию с новыми идеями.

Моя лавка.

Пора было её найти.

Утро встретило меня не привычной тишиной Башни Северного Ветра, а гулом идей в собственной голове. На массивном дубовом столе передо мной лежали два мира. Слева — потёртая тетрадь Люсили, исписанная её интуитивными, почти поэтическими формулами. Справа — тяжёлый медный трактат Эйзенбранда, полный холодных, точных диаграмм резонанса. Сердце и разум. Интуиция и наука.

Я провела кончиками пальцев сначала по мягкой коже тетради, а затем по холодному металлу трактата. Чтобы соединить их, чтобы создать то, о чём мечтала Люсиль и что теперь стало моей целью, мне нужно было место.

Эксперименты с резонансом могли быть... непредсказуемыми. Один неверно пойманный тон — и склянки на полках зазвенят в унисон. Неправильная концентрация намерения — и зелье могло просто испариться. Делать это здесь, в родовой башне, где каждый мой шаг негласно отслеживался, было всё равно что пытаться собрать часы посреди военного парада. Мне нужно было нейтральное, тихое, *моё* пространство.

Но за любое пространство нужно платить.

Я подошла к шкатулке, где Люсиль хранила свои личные вещи. Внутри, под бархатной подкладкой, лежал коммуникационный кристалл — гладкий, дымчатый кварц для связи с банком. Семья Эльбринг переводила ей на личный счёт щедрое содержание, достаточное для платьев, книг и развлечений. Но использовать эти деньги для своей мечты казалось неправильным. Это было бы всё равно что просить у тюремщиков средства на побег.