Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 8 – Ольга ХЕ

Печать исчезла.

— Ну, хоть не совсем безнадёжна, — пробормотал Эйзенбранд с ноткой уважения в голосе.

Я осторожно взяла трактат в руки. Он был тяжёлым, страницы пахли металлом и озоном. Я открыла его.

Страницы были испещрены сложными диаграммами, которые походили скорее на звёздные карты или музыкальную нотацию, чем на химические формулы. Текст был написан на смеси высокого рунического и мёртвого алхимического наречия, который я едва могла разобрать.

— Понимаю примерно одно слово из десяти, — призналась я.

— Этого достаточно, чтобы начать, — хмыкнул Эйзенбранд. — Встречаемся здесь три раза в неделю. Вы приносите бумагу и записываете мои едкие комментарии к современным бездарям, а я помогаю вам с переводом этого фолианта. Идёт?

— Идёт, — кивнула я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

— Отлично. А теперь убирайтесь. Мне нужно подумать, как поизящнее оскорбить новую монографию по трансмутации металлов. От неё у меня зубы сводит. Те, что были.

Я вернулась в главный зал библиотеки, и мир обрушился на меня. После пыльной, сконцентрированной тишины карантинной секции, где единственным звуком был мой собственный пульс, оживлённый зал показался оглушительно громким. Студенты перешёптывались, шелестели страницами, скрипели перьями. Свет, льющийся из высоких окон, казался ослепительно ярким. Мир жил своей обычной жизнью, не зная, что я только что заключила сделку с призраком и держала в руках ключ к своей — и Люсилиной — мечте.

Медный трактат был тяжёлым, он приятно холодил руки сквозь тонкую ткань перчаток. Его вес был обнадёживающим, реальным. Я прижала книгу к себе, как щит, и направилась к выходу.

И, конечно же, именно в этот момент, в самом узком месте — под каменной аркой, отделяющей Старое крыло от основного зала — я чуть не столкнулась с Мирейной Солль.

Она отступила на шаг с инстинктивной быстротой, её безупречная осанка стала ещё более жёсткой. Лицо, всегда бледное и аристократичное, мгновенно превратилось в ледяную маску вежливого презрения. Её взгляд, острый и анализирующий, скользнул по моему лицу, на долю секунды задержался на свежем шраме на виске, а затем впился в книгу в моих руках. Её тонкие брови чуть заметно дёрнулись.

— Фон Эльбринг, — процедила она. Голос тихий, но режущий, как скальпель. — Решила наверстать упущенное после своего... фиаско? Академия проявляет поразительную снисходительность, позволяя тебе так скоро вернуться к занятиям.

Внутри меня шевельнулся призрак старой Люсили. Острый, злой ответ уже готов был сорваться с языка. Воспоминания о их бесконечных спорах, о подставках, об украденных идеях и взаимной ненависти были ещё слишком свежими. Но голос Алены, мой голос, был спокойнее. Он наблюдал, а не реагировал.

— Просто работала над дипломом, Солль, — ровно ответила я. Голос Люсили был холодным, но в нём не было прежней ядовитой агрессии. Это, кажется, сбило Мирейну с толку. Она ожидала взрыва, а получила спокойную констатацию факта.

— Странный выбор литературы, — она кивнула на медный переплёт, не сводя с него глаз. — Похоже на что-то из некаталогизированного фонда. После взрыва я бы на твоём месте держалась подальше от сомнительных экспериментов. Или ты снова ищешь лёгких путей к результату?

Это был прямой удар, намёк на то, что прежняя Люсиль всегда искала мощные, но рискованные методы, пренебрегая безопасностью.