Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 35 – Рута Даниярова

— Наказали за непокорность? — медленно повторяю я её слова. — Наверно.

Агнес не отвечает. Лишь слышно её взволнованное дыхание.

— А что, если бы ты уступила? — нарушаю я молчание, возвращаясь к её истории. — Твой муж остался бы жив, да. Но ты бы жила каждый день с мыслью, что это — цена его жизни. Его честь, твоя честь.... Смогла бы ты смотреть ему в глаза, зная, что он обязан жизнью твоему позору? Или он смог бы смотреть на тебя?

— Не знаю, — её голос в темноте кажется совсем беззащитным. — Я думаю об этом каждую ночь. И прихожу к одному: не бывает правильного выбора там, где все пути ведут в бездну. Я выбрала честь и потеряла всё. Возможно, выбрав позор, я бы сохранила хоть что-то. А возможно, мы бы оба сейчас сгорали от стыда, а потом Альрик прогнал бы меня…Ты не поймешь, Лилиана, как сложно иногда сделать правильный выбор…

Её слова повисают в темноте, тяжёлые и безнадёжные. Но я понимаю, о чем говорит Агнес.

Я тоже сделала свой выбор. Могла покориться судьбе, забыть Илиаса, и отправилась бы сейчас в замок эш Эмберта вместо суровых монастырских стен.

— Твой жених был старым? Некрасивым? — спрашивает Агнес.

— Нет. Но я хотела выйти замуж за другого…

Перед глазами встает красивое лицо Илиаса, и в сердце будто проворачивается острый нож. Узнаю ли я что-нибудь о нем?

А затем вспоминаю лицо мужа. Резкие черты, темные волосы до плеч, безжалостные медовые глаза, в которых я не увидела ни капли тепла...

— Давай спать, Лилиана, — шепчет Агнес.

Но я еще долго лежу без сна.

Кажется, этот монастырь полон чужих тайн и судеб, поломанных драконами.

Утром меня будит Агнес.

— Пора на молитву, Лилиана!

Наскоро умывшись и заплетя косу, я натягиваю унылый чепец и бесформенное серое платье, а затем шагаю вслед за молодой женщиной в монастырский двор.

Здесь уже стоят десятка две женщин. Вижу вокруг любопытные лица. Замечаю острый, как кинжал, взгляд Эммы, пославшей меня вчера мыть посуду.

Со всех сторон доносятся перешептывания и приглушенные смешки. «Прямо не монастырь, а деревенский рынок, где кумушки перемывают косточки всем на свете», — проносится у меня в голове.

Но тут же наступает тишина с появлением настоятельницы Алтеи. Её светлые глаза на мгновение задерживаются на мне, а затем она начинает читать утреннюю молитву о верности долгу и покорности. Мне почему-то кажется, что каждое слово Алтея говорит специально для меня. Заканчивается молитва благодарностью драконам, охраняющим здешние края.

Значит, здесь почитают драконов?

Затем женщины расходятся, а я еще минуту стою, подняв глаза к ярко-синему небу. За серыми стенами монастырской крепости вдалеке высятся горы. Их пики похожи на кривые черные копья с зазубренными наконечниками. Их вид завораживает своим величием.

Я выросла среди гор, но наши, в Предгорье, были другими — покатыми, зелеными, не такими высокими. На их склонах золотился на солнце виноград и до поздней осени паслись стада пятнистых коров и овец. Эти же горы чужие, от них словно веет опасностью.

Воздух здесь чистый и прохладный. В Предгорье он другой, сотканный из аромата нагретой солнцем хвои, влажного мха у ручья и горьковатого дыма, идущего из печных труб крестьянских домов.

На миг я вспоминаю наш сад. Небольшой клочок земли за домом, где я втайне от садовника пыталась выращивать алые маки и васильки, такие хрупкие на фоне гор.