Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 95 – Рута Даниярова

— Я раздавала милостыню, помогала бедным семьям и сиротам, милорд, — лепечет Эмма.

— Ты украла деньги повелителя этих земель. Я сурово наказываю за такие преступления, — холодно говорит муж. — Будь ты мужчиной, я бы казнил тебя.

Эмма бледнеет и пытается на коленях подползти к креслу Эйгара, но он морщится и делает знак своим людям. Те преграждают ей путь.

— Пусть твою судьбу решит миледи Лилиана, — неожиданно говорит муж.

Эмма потрясенно смотрит на меня, по ее лицу расползаются красные пятна.

— Миледи Лилиана, пощадите меня, — просит она, протягивая ко мне руки. — Ведь вы тоже были в монастыре, знаете, что жизнь там суровая.

Я вспоминаю, как презрительно и высокомерно относилась Эмма ко мне и к Агнес.

Да, она подлая, надменная, а в час беды сбежала, бросив остальных. Украла деньги. Но стоит ли за это лишать жизни?

— Что вы скажете, миледи? — четко спрашивает Эйгар.

Все замирают, переводя глаза на меня.

По лицу Эммы текут слезы.

— Пощадите, миледи, — всхлипывает она.

Впервые мне доверили решать чужую судьбу. До этого моей жизнью распоряжались и решали за меня.

Все в зале ждут моего ответа. Думаю я недолго.

— Милорд, пусть эта женщина снова вернется в монастырь к тем сестрам, которых она обманывала и предала. Будет обычной послушницей, лишенной власти над других, будет выполнять ту работу, которую ей поручат. Пусть за ней следят, чтобы она никогда не смогла покинуть монастырь до конца жизни. А если такая участь ей не по нраву или настоятельница Елена будет недовольна ею, то пусть ее заточат в темницу.

Эмма бормочет слова благодарности и всхлипывает, но в ее глазах мелькает ненависть.

— Да будет так, — кивает Эйгар.

Эмму уводят, и Эйгар поднимается.

— Ты поступила мудро, — говорит муж, когда мы остаемся одни.

Его губы легко касаются моего виска.

— Сострадание без слабости, справедливость без жестокости. Ты научишься быть настоящей леди моих земель.

Я молча прижимаюсь к нему, чувствуя страшную усталость.

— Я думала, что жена лорда должна только красивые платья носить, — пытаюсь пошутить.

— Власть тяжела, Лилиана. Ответственность за земли, за своих людей, — он легко гладит меня по волосам. — Но теперь ты со мной, и мне ничего не страшно.

Он легко дотрагивается до моей метки, и по моему телу словно растекается энергия.

Тоже касаюсь метки Эйгара, и в глазах мужа вспыхивают золотистые искры.

Теперь нас двое.

Агнес, сидя на широкой кровати, кормила малышку Арвину, расстегнув платье. Девочка сладко причмокивала, а потом заснула.

Комната, куда поселили Агнес, была большой, светлой и просторной. Здесь стояла маленькая деревянная кроватка для младенца, а за синей занавеской прятался умывальник.

Я негромко рассказ ала про Эмму, а когда закончила, Агнес возмущённо воскликнула:

— Слишком ты добрая, Лилиана! Монастырь для неё — очень мягкое наказание.

Она осторожно уложила девочку в кроватку и продолжила:

— У нас в деревне вора, укравшего мешок зерна у соседа, привязали к позорному столбу и выпороли кнутом на рыночной площади. Потом он неделю ходить не мог. Вот это — наказание! А сидеть в тихой келье да молитвы читать — разве это тягота?

— Ей будет несладко, — тихо возразила я. — Все сёстры будут знать, что она сделала. Будут презирать её, как она презирала всех, когда была правой рукой настоятельницы. Монастырь станет ей тюрьмой без решёток.