Книга 48 минут. Пепел, страница 154 – Виктория Побединская

А потом по коридору разливается целое море черных униформ.

Поединок в закрытом коридоре – тупике, где некуда отступать, – не длится долго. Нику заламывают руки за спину и впечатывают лицом в бетонный пол. Он сплевывает кровь, проводя языком по разбитой губе. Наши взгляды встречаются, а потом его лицо скрывают спины обступивших со всех сторон солдат. Я протягиваю руки, не сопротивляясь. Сначала на левом, потом на правом запястье смыкаются железные ободки наручников.

— Стой смирно, и останешься целой! Парня держите!

Почему-то они считают, что у меня есть желание сопротивляться.

— Руки перед собой! Не оборачиваться, я сказал!

Раздается глухой звук удара. Я зажмуриваюсь.

— Вперед!

Нас выводят тем же путем, которым мы шли сюда, и грубо запихивают в машину. Долго куда-то везут. Перед глазами ни окон, ни света, только лист металла – бок военного автомобиля. «Не поворачиваться ни вправо, ни влево. Смотреть только в пол», – такая была команда. Ник сидит напротив. Спокойный и прямой настолько, будто каждая мышца в его теле задеревенела. Даже не шевелится. Все, что доступно моему взору, – носы его ботинок. Шнурки, на которых черными пятнами засохла чья-то кровь. Но пока он рядом, мне не страшно. Пока он рядом, я чувствую себя защищенной.

Когда машина останавливается, нас выводят. Яркий луч фонаря бьет по глазам, и я отворачиваюсь. Один из охранников достает фотографию и сверяет с нашими с Ником лицами.

— Они! – командует он и кивает своим подчиненным. Ника еще раз обыскивают до самых подошв. О чем-то спрашивают, он отрицательно качает головой, и нас уводят. Двое идут перед Ником, и двое – сзади. Меня сопровождает лишь один молодой лейтенант. Не чувствует угрозы, видимо. Так мы и шагаем под конвоем непонятно куда, пока над головой не раздается приказ:

— Открывайте.

Нас впускают в просторный кабинет.

— Лейтенант, – раздается бодрый голос. Высокий подтянутый мужчина в военной форме поднимается со своего места, приветствуя нас. От него веет силой и статусом.

— Генерал Гилмор, – отвечает Ник. – Полковник Монро.

Гилмор? Я уже слышала это имя. Только не помню ничего важного, что было бы связано с этим человеком.

— Снимите с них наручники.

И только тогда я осмеливаюсь поднять глаза и осмотреться. В кабинете трое. Первый – сам генерал Гилмор, сухой и высокий, как высушенный тростник. Второй – полковник Монро, с лицом, испещренным оспинами и шрамами. Первая мысль, которая приходит в голову при взгляде на него, – именно так и должен выглядеть отставной военный. Замыкает компанию, на удивление, Джесс. У него серые от усталости тени под глазами и впалые щеки, словно он не ел и не спал последние пару дней.

На столе три чашки недопитого кофе, куча бумаг. Обычная рабочая обстановка, в которой избитый Ник, да и я, все еще в вечернем платье, смотримся инородно. Как вирус, который надо побыстрее устранить. Генерал садится. Бросает на меня секундный взгляд. Добрый, отеческий. Не знаю, как много ему обо мне известно, но он кажется неплохим человеком. Ник же вытягивается по стойке смирно. Как будто внутри него вшит чип, не позволяющий иначе.

— Ты знаешь, что тебя и твоих парней ждет трибунал, – постукивая пальцами по столу, говорит Гилмор. Ник пожимает плечом. Кивает. А я едва сдерживаюсь, чтобы по-детски, наивно не кинуться в ноги генералу с заверениями, что никто из нас не виноват. Глупо. – Скажу тебе честно, больше всего мне жаль твоего брата. Я предполагал, что когда-нибудь он заменит Максфилда.