Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 25 – Елизавета Девитт

Зато он, похоже, без труда читал с моего лица всё, что хотел. И именно поэтому спокойно, почти лениво завершил затянувшуюся паузу:

— … Мне не помешал бы такой артефакторик. Ты бы приносила мне свои игрушки, а я бы уже продавал их по той цене, которую они заслуживают.

Он потянулся к стакану с тёмной жидкостью, больше не глядя на меня. А я, вопреки логике, не отрывала глаз от змеиной вязи татуировок, что оплетали его пальцы и скользили вверх под чёрные манжеты рубашки. В них ясно читались магические руны, переливающиеся в неоновом свете клуба, точно зыбкий песок в вечном гипнотическом движении.

Моё сердце билось громко, тревожно, как барабан в ритуальную ночь. Я почти не дышала, а он, наоборот, расслабленно откинулся в кресле, сделал глоток и, вздохнув, будто делал одолжение, произнёс с циничной небрежностью, которая была ему к лицу:

— Разумеется, мой процент с продаж будет не менее сорока. Согласна, цветочек?

Уголок губ дёрнулся сам собой — рефлекторно, нервно. Этот тик появлялся у меня всякий раз, когда жутко хотелось сломать челюсть тому, кто слишком многое себе позволял.

— Пятнадцать, — начала я торг, хотя тело, помимо моей воли, провокационно наклонилось ближе к столику между нами, опершись руками о колени.

Винсент, почуяв вкус азарта, мгновенно отзеркалил моё движение, подаваясь вперёд, пока между нами не осталось опасное, интимное расстояние.

Его голос стал ниже, тише — с той самой хрипотцой, от которой по спине бежали мурашки, даже если ты готовилась к драке:

— Тридцать пять. Это лучшее, что я могу предложить.

— Двадцать, — я гнула свою линию до последнего.

Винсент усмехнулся, медленно, почти ласково, словно учитель, хвалящий дерзкого ученика.

— Не забывай: я тебе нужен больше, чем ты мне.

Пауза. Глоток из бокала.

— Так что тридцать пять — и мы с тобой станем друзьями. Откажешься — и разговор окончен.

Наши взгляды, как скрещённые клинки, почти искрили от напряжения. Я ненавидела его, но не могла отрицать: этот делюга был, бесспорно, отвратительно прав. Мой взгляд скользнул по его лицу, испещрённому старыми шрамами, и я, взвесив все риски и последствия, уверенно отрезала:

— Мы не будем друзьями ни при каких условиях. Значит, прощай.

А после я собрала свои вещи и, не оборачиваясь, тут же ушла.

Меня поразило одно: он позволил. Ни угроз, ни попыток переубедить, ни даже ленивого шантажа. Просто проводил взглядом — слишком спокойно, слишком просто.

Совершенно не похоже на мужчин, которых я знала. И в этом спокойствии, наверное, и таилась ловушка.

Но в ту ночь я всё-таки ушла.

…А на следующую вернулась добровольно, словно мотылёк, обречённый лететь к огню, даже зная, чем всё кончится. Ведь я осознала: один в поле не воин, а просто ходячий труп с мишенью на спине. А моё проклятие делало из меня именно такую цель, что привлекала ненужное внимание, куда бы я ни сунулась.

Потому я вновь явилась на порог его клуба, села у бара и стала медленно пить красное вино, глядя на отражение в бокале, чтобы не смотреть по сторонам.

Винсент заметил меня сразу. Конечно, заметил. И, в отличие от прошлого раза, не стал посылать охрану. Он был достаточно умён, чтобы на этот раз сделать свой шаг первым.

Маг остановился рядом, небрежно прислонился к барной стойке и, не глядя на меня, произнёс одно-единственное слово: