Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 61 – Елизавета Девитт

Разве что только ту, что невозможно было увидеть невооружённым взглядом.

Мои пальцы сжались крепко, почти до боли, вцепившись в металлический замок наручников, приваренных прямо к столу. Суставы побелели, кожа натянулась, но я не шевелилась.

— Ну ведь он в порядке, верно? — спросила я нарочито ровным тоном. — Так к чему последний пункт в моём деле?

Страж, коренастый олух, ходил взад-вперёд, лениво разминая затёкшие ноги после долгого сидения на месте. Я себе позволить такой роскоши не могла, но и смотреть на его мерзкое лицо тоже сил больше не было.

— Это не благодаря, а вопреки тебе, — буркнул он, пока потрошил меня взглядом, как стервятник. — Ты же не будешь отрицать, что обвал крыши вызвали твои заклинания? Мы сравнили магический след, он твой. Так что проблема в тебе.

Он ошибался. Проблема была в том, что на самом деле меня беспокоили не выдвинутые мне обвинения, а эта пелена проклятия в глазах служивого пса, который с каждой проведённой минутой со мной зверел всё больше.

То, с каким грохотом он поставил рядом со мной свой стул, почти колено к колену, заставило меня с трудом подавить дрожь. Мужчина оседлал стул, сложив руки на спинке. Его запах — пот и тонкий оттенок ржавчины — вынудил меня сжать губы до белизны, но промолчать.

Страж, скользивший по моему лицу масляным взглядом, ждал, когда же я сорвусь. Когда стану удобной, податливой, разбитой.

Ждал напрасно.

И, читая это между строк, он вновь выбрал новую тактику:

— Сознайся уже во всём, крошка. Подумаешь, получишь небольшой срок — всего-то год. Может, если будешь умной девочкой, сумеешь сократить его, — протянул он, облизывая сухие губы.

Его голос, и без того мерзкий, вдруг приобрёл хриплые нотки, в которых я узнала опасность — ту, что приходила не с криком, а с улыбкой. И волосы на затылке предупреждающе встали дыбом.

Я вскинула острый как нож взгляд, но он всё равно потянул ко мне свои грязные руки. И в этом жесте не было вопроса, лишь полное вседозволенности: «мне можно».

Но вместо касания — грохот. Лязг металла.

Пёс резко дёрнул за наручники, словно напоминая, кто из нас здесь был на цепи. Его смешок при виде моего остекленевшего взгляда отдавал гнилью зубов.

— Видишь вот эти браслетики? — прошипел он, наклоняясь ближе, так что его дыхание коснулось моей щеки. — Не из стали какой-нибудь, как у прочих заключённых. Для тебя только блестящий мириллит — дорогой, редкий металл. Красивый, как и ты… Но главное: он полностью глушит любую магию. Чувствуешь?

И, глядя в глубину моих глаз, в вязкую черноту, пожиравшую всякий свет, он сделал то, чего не мог себе позволить страж. Но проклятый Ариннити — вполне.

Его пальцы, тёплые и влажные от пота, медленно опустились под стол, к моей ноге. Скользящим движением невзначай погладил коленную чашечку, вновь подтверждая гадкое, безмолвное: «мне можно».

Но и мне было можно — играть по своим правилам.

Пусть магии больше не было, пусть мириллит выжигал из меня весь Хаос, у меня всё ещё оставалась моя хладнокровная жестокость.

Я медленно наклонилась вперёд, не спеша, будто шла на уступку, будто собиралась всерьёз прошептать что-то униженно-сладкое ему на ухо. И пока его взгляд заворожённо следил за моей игрой, словно он всё ещё думал, что вёл её, я с размаху впечатала собственное колено в столешницу — а его рука выступила мне подушкой.