Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 95 – Елизавета Девитт

— Гляди-ка какая… — выдохнул первый страж, уронив челюсть и толкнув локтем товарища. — Милая, ты заблудилась?

— Нет, мальчики, — мой голос стал сладким, как патока. — Это вы заблудились. Там вечеринка уже в разгаре, а вы даже не в курсе. Меня послали… чтобы вас развлечь.

Впервые моё проклятие сыграло мне на руку: оно сделало улыбку притягательной, шаги мягкими, а голос нарочито соблазнительным. И потому я без малейшего сопротивления приблизилась к стражам, ощущая, как их настороженность тает, уступая место глупой, животной похоти.

Моё лёгкое, почти игривое объятие — руки на плечах, губы у уха, дыхание на шее — не вызвало у первого ни тени сомнений. Он даже не почувствовал, как его же клинок вошёл между рёбер. Только короткий хрип сорвался с губ, как последнее «почему?», на которое не было ответа.

Я просто выдернула из-за его пояса ручной арбалет, словно забирая положенную мне игрушку, и, не давая второму стражу времени опомниться, спустила курок.

Болт вошёл ему в глаз с глухим, мокрым хлюпом — звуком, который заставил Винсента на миг отвести взгляд. Но всё кончилось быстрее, чем улыбки стражей успели исчезнуть с лиц.

— Скажи, кого из нас ты называл мясником? — почти насмешливо поинтересовался Райнер, обращаясь к Винсенту.

Тот не ответил сразу. Его взгляд задержался на мне. На том, как я молча выдернула нож из спины ни в чём не повинного парня, вытерла лезвие о его куртку и привычным движением спрятала за пояс оружие. На губах у красавчика дрогнула ухмылка, в которой сплелись удивление и тёмное восхищение, но слова его прозвучали жёстко, почти с вызовом:

— Не пялься на неё. Иначе это звание будет моим.

Тринадцатый, с оскалом, достойным акулы, лишь качнул головой и неторопливым жестом поправил очки на переносице.

— У меня уже есть невеста, — произнёс он с затаённой теплотой в голосе. — Самая прекрасная во вселенной. Та, которую я должен найти, когда выберусь отсюда… Так что идём. Осталось немного.

Я, будто и не слышала ничего в гулком коридоре, лишь скользнула взглядом по ним обоим, но предпочла промолчать.

Ведь Райнер был прав: чёртовы канализационные стоки уже поджидали нас впереди, близкие и неизбежные. И мы шагнули туда, где вонь и сырость срастались с тьмой, обещая спасение ценой нового кошмара.

Я предпочла бы стереть себе память, чем вспоминать о том, как мы ползли по трубам, выбираясь из настоящего зада королевского замка. Всё ради того, чтобы, спустя ещё час блуждания в темноте и предобморочного состояния из-за местных ароматов, далёких от ванили, мы всё же смогли вырваться на свободу.

Мне пришлось сделать одолжение всем — потратив остатки своего драгоценного резерва на очищающие нас заклятия. Так мы, побитые и изувеченные, прощались с Райнером без тени сантиментов, ведь выполнили наше обоюдное обещание, которое я и подчеркнула нарочито небрежным тоном:

— Приятно было познакомиться, Никем. Надеюсь, больше никогда не увидимся.

За чёрными линзами очков будто мелькнул смешливый огонёк — или мне показалось. На деле он лишь молча протянул руку. Пожатие — формальное, но скреплённое пережитым нами дерьмом — длилось на миг дольше, чем я рассчитывала. Его пальцы держали крепче, чем следовало, и только после короткой паузы он пробасил в ответ:

— Взаимно, Никто.