Книга Тебя никто не пощадит, страница 102 – Майарана Мистеру

— Моё сердце бьётся рядом с тобой, — сказал он. Теми же словами, которые мальчишкой написал на клочке бумаги.

У меня защипало в глазах. Я сглотнула.

— И моё, — ответила я. — Теперь точно с тобой.

Роэлз подошёл с подушечкой. Дэйрон взял тонкое кольцо и надел мне на палец. Я взяла второе и надела ему. Его рука была тёплой, родной.

Эстен произнёс последние формальные слова. Потом посмотрел на нас обоих, кивнул и впервые за вечер улыбнулся. Настоящей, тёплой, человеческой улыбкой, от которой его сухое лицо стало вдруг похожим на лицо Дэйрона.

— Именем императора, объявляю вас мужем и женой.

Экипаж остановился у ворот дедова особняка, и кучер спрыгнул с козел, чтобы открыть дверцу.

Дэйрон вышел первым, подал мне руку. Я ступила на гравий, придерживая подол платья, и вдохнула утренний воздух, прохладный, пахнущий мокрой листвой и дымом из кухни.

— У тебя тут, — я потянулась и сняла с его плеча нитку от обивки экипажа. Он перехватил мою руку, поцеловал пальцы и отпустил, но только чтобы накрыть горячей ладонью мой округлившийся живот.

— Идём. Опаздываем.

— Мы всегда опаздываем, — сказала, перехватывая его руку.

— Потому что ты каждый раз перед выездом возвращаешься проверить, закрыла ли форточку в оранжерее.

— Потому что в прошлый раз ты забыл её закрыть, и ветер сорвал мне три рамы.

Он промолчал, но уголок его губ дрогнул.

Мы прошли через ворота и двинулись по дорожке к дому. Утро было прохладным, осенним, с низким солнцем, которое освещало фасад дедова особняка косыми золотыми полосами.

Мы услышали знакомый звук.

Сталь о сталь.

На тренировочной площадке за домом, на утоптанном пятачке между яблоней и колодцем, дед гонял Роэлза на мечах.

Я остановилась на крыльце, прислонившись к перилам. Дэйрон встал рядом.

Роэлз вытянулся за эти годы так, что я иногда забывала, что ему всего четырнадцать. Широкоплечий, на полголовы выше меня, с жилистыми руками и упрямым подбородком, который достался ему от Глэя. Рыжие волосы коротко стрижены, по-военному. На шее серебряный ландыш, который он так ни разу за все эти годы и не снял.

Он двигался быстро, хлёстко, атакуя деда короткими сериями, и каждый удар звенел по площадке. Дед парировал спокойно, почти лениво, гася энергию Роэлза одним точным движением запястья, и после каждого обмена бросал:

— Левое плечо открыл. Закрой.

Роэлз закрывал, атаковал снова, и снова:

— Ноги. Шире стойку. Ты дерёшься, как цапля на одной лапе.

— Я пытаюсь быть быстрее!

— Быстрота без устойчивости — это падение, только с разгону. Шире.

Роэлз выдохнул, расставил ноги, ударил. На этот раз дед чуть отступил, и я заметила, как он хмыкнул, одобрительно, себе под нос.

Дверь за моей спиной скрипнула. Служанка вышла на крыльцо с подносом, на котором стояла чашка чая. Поставила на перила рядом со мной, коротко кивнула и ушла обратно.

Я обхватила чашку обеими руками, вдохнула пар. Травяной сбор с тимьяном и мёдом. Отпила. Тепло разлилось по ладоням, по рукам, по всему телу.

Дэйрон рядом расстёгивал тяжёлый дорожный плащ. Снял, перекинул через перила. Закатал рукава рубашки до локтей. Посмотрел на площадку, где Роэлз отбивал очередную серию, и его губы тронула ухмылка.

Он спустился по ступеням.

— Генерал, — сказал он, подходя. — Позвольте мне. Посмотрим, чему вы научили Клэйборна-младшего.