Книга Тебя никто не пощадит, страница 66 – Майарана Мистеру

— Я найду, что она так усердно заваривает и выброшу, — сказала Лирра.

— Выброси, — я равнодушно пожала плечами. — А можешь не заморачиваться. В любом случае, все это скоро закончится.

Она кивнула и вышла. Я легла, подтянула одеяло и уставилась в потолок.

Виллария проиграла снова. Но с каждым разом её методы грубели. Сначала отвар через Азуру. Потом личный визит с чаем. Теперь головорезы в переулке. Что будет дальше?

Но сколько бы я не старалась спрогнозировать и представить, в голову упрямо лезло другое. Голос Дэйрона в темноте. «У вас необычный аромат. Приятный.» И его темные глаза, смотрящие прямо в душу.

Я перевернулась на бок и зажмурилась.

Хватит. Спать. Завтра этот проклятый бал.

С утра я была в салоне.

Три линейки стояли на витрине, каждая на своей полке, каждая с собственной этикеткой, выписанной рукой Марги. «Нежная леди Клэйборн», женский парфюм в изящных флаконах из матового стекла с сургучной печатью. «Притягательная светлая», более лёгкая цветочная вода, доступнее по цене, для тех, кому «Нежная леди» была пока слишком дорога. И «Благородный тёмный», мужская линейка с нотами сандала, кожи и всё того же сильфия, только темнее, гуще, со смолистым низом.

Первую неделю продаж я провела в салоне, наблюдая, как покупательницы реагируют на новинки. «Притягательная светлая» расходилась бойко, по три-четыре флакона в день, ровно как я рассчитывала для среднего сегмента.

«Благородный тёмный» покупали реже, но женщины, которые всё-таки решались взять в подарок, вскоре возвращались за вторым флаконом, и это был лучший знак из возможных.

А «Нежная леди Клэйборн» стояла на верхней полке, в единственном экземпляре для пробы, и стоила десять золотых империалов. За две недели ушло четыре флакона. Всего четыре. Но каждая покупательница, выходя из салона, прижимала свёрток к груди с таким выражением, будто уносила государственную тайну.

Марга говорила, что одна из них, жена столичного банкира, вернулась на следующий день и спрашивала, можно ли заказать эксклюзивный аромат на основе сильфия. Персональный. За любые деньги.

Четыре флакона были только началом. Я это знала.

Но сегодня парфюм был нужен мне самой.

Из потайного кармана в сумке я достала маленький флакон, отложенный специально для этого вечера, и убрала его в бархатный мешочек. Потом развернула свёрток, который Лирра забрала от модистки вчера.

Платье. Бледно-серебристое, цвета лунного сильфия, с лёгким перламутровым отливом, который менялся при каждом движении. Модистка мадам Элле, к которой меня отправила Кассия, оказалась тихой, внимательной женщиной с цепкими глазами и привычкой задавать вопросы. Я пришла к ней со свежим цветком сильфия и сказала: «Вот этот цвет. Вот этот силуэт. Ничего лишнего». Она поняла с полуслова.

Лиф был простым и строгим, с закрытым горлом и длинными, узкими рукавами, но ткань облегала фигуру точно, без единой лишней складки. Юбка падала мягкими, текучими линиями, без рюшей, без оборок, без единого банта. По нижнему краю рукавов и подолу шла тончайшая вышивка серебряной нитью, еле заметная при обычном свете, но вспыхивавшая холодным мерцанием при огнях. Мадам Элле вышила мелкие колокольчики сильфия, повторяющие форму настоящих цветов с такой точностью, что хотелось потрогать.