Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 108 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Он сидел на полу, чуть в стороне от остальных, привалившись спиной к дивану. По телу распространялось тепло, желудок был полон вредной едой, и он лениво прислушивался к бесконечным анекдотам Руми, разумеется, все сугубо из ее личного опыта, к колким ремаркам Курихары и непривычно беззаботному смеху Сораты. За ними гроза снаружи едва угадывалась, лишь в паузах было слышно, как бьются о стекло дождевые капли. Генри потянулся к блюду с рыбными палочками, когда что-то промелькнуло в дверном проеме.

Это произошло быстро, возможно, что и вовсе лишь почудилось, но Генри уже ощутил неприятное холодное покалывание в позвоночнике. Мертвая душа? Чья? Зачем показалась ему?

— Генри? – позвал Сората, заметив, как тот поднялся. – Все в порядке?

— Да… да, – рассеянно отмахнулся Генри. – Я скоро.

Он вышел из гостиной и оказался в тревожном полумраке коридора. Ночная академия всегда будто бы жила своей жизнью, отражающей дневную, точно негатив, обостряя все самое зловещее, что в ней было. От стен, отделанных деревянными панелями, шел призрачный холод, настенные светильники мерцали, напоминая болотные огни. Генри помотал головой, прогоняя наваждение, но его уже толкало на теневую сторону – в мир-отражение, в мир, где души не могут найти покой, и живое кажется мертвым, а мертвое – слишком живым.

И вот он уже там. Собственная вытянутая в протестующем жесте рука прозрачна и невесома. Генри не часть этого искаженного пространства, соединяющего два мира и при этом чуждого и тому, и другому. Силуэт, выманивший его из гостиной, возник снова, впереди – там, в арке, выходящей в просторный холл с балконом. Генри вглядывался в него и не мог уловить ни единой четкой черты, будто он был просто клочком черного тумана, столбом дыма, по какой-то непонятной причине принявшим подобие человеческой фигуры.

“Кто ты? – мысленно позвал Генри, говорить вслух было опасно. – Кто-то из жертв “Дзюсан”? Ты не можешь найти покой?”

Думая это, он двинулся вперед. Коридор будто искажался, стены кривились, пол раскачивался, как палуба катера, на котором они сюда приплыли. А еще это очень напоминало сны, что мучили Генри в последнее время.

Даже слишком похоже.

Тень повернулась на него, и пусть у нее не было лица, Генри ощутил ее злой взгляд так ясно, что внутри все покрылось инеем. И тогда появился рот. Огромная красная пасть, разрезавшая “голову” тени пополам. И она закричала…

— Генри! Генри!

Живое коснулось спины, плеча, руки, а потом просто затрясло Генри изо всех сил. Лампы горели ровно, стены не двигались, а ноги крепко стояли на укрытом ковролином полу.

— Генри, скажи хоть что-нибудь, – взмолился Сората. С его щек уже сошел пьяный румянец, хотя глаза еще оставались немного хмельными.

— Синтар небезопасен.

— Что?

— Синтар не… – Генри оборвал себя и сжал плечо друга. – Здесь что-то осталось, Сора. Никакого Хэллоуина в этих стенах, пока я не пойму, что это. Идем.

Он направился обратно в гостиную, поставить перед фактом Руми (в лояльности Курихары он не сомневался). Дверь была приоткрыта, в щель просачивался сероватый дрожащий свет. И звук… Такой знакомый…

Генри толкнул дверь, и на него обрушился громкий монотонный шорох, сразу заложило уши, а в груди стало тесно от накатившей тревоги. Не хватало света. Единственный его источник – старый кинескопный телевизор у дальней стены, но по выпуклому экрану шла непрерывная серая рябь помех. Если долго смотреть, кажется, что это миллионы мелких насекомых роятся под стеклом.