Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 111 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Его руки ослабли и повисли вдоль тела. Это ведь многое бы объяснило, но стоило только допустить такую мысль, как внутри все холодело.

Курихара, старательно вырезающий рожицы на тыквах, Руми, весело выкрикивающая всякие пошлости, Сората… Генри же не мог все это просто придумать?

— Эй, хватит, – теплые ладони легли ему на грудь. – Когда я назвал это бредом, я имел в виду не то, что ты ошибаешься, а то, что я просто не могу в это поверить. – Сората тряхнул головой и сделал шаг назад, потом еще один. – Ведь если это правда сон, то ты не думаешь, Генри, что это кошмар? Наш кошмар.

Пока он говорил, тень над ним все сгущалась и сгущалась, пока не превратилась в часовню с обрушенным входом. Она соткалась из воздуха, Генри готов был в этом поклясться, и волосы на затылке становились дыбом. Теневая сторона была ему отчасти понятна, там он ощущал себя уверенно и мог на что-то повлиять. Здесь же, в этом формирующем себя из ничего безумии, он был беспомощен.

Гроза сгустила сумерки над поселением, и первая молния озарила вытянутые полупрозрачные фигуры, медленно выходящие из-за наваленных по обеим сторонам дороги камней. Каждая новая вспышка приближала их, делала реальнее, страшнее. Когда наваливалась тревожная мгла, Генри будто терял зрение, не видел, не ощущал призраков, и это было новое для него чувство. И вновь зарница – и снова искаженные страданием бледные лица вокруг. Кольцо сжимается, мышеловка расставлена.

— Я помню это, Генри, – воскликнул Сората. – Это было!

Они встретились взглядами, и в белом зареве молнии Генри увидел в глазах друга ужас. А он в его глазах – отражение прекрасной женщины с телом огромного паука. Все происходило быстро и вместе с тем удивительно растянуто во времени. Генри дернул Сорату на себя, призраки вокруг запрокинули головы к небу и завыли, темнота в арочном проеме часовни сгустилась и выплюнула из себя монстра. Грохотал гром – или это кровь стучала в висках, Генри не понимал. Дзёро-гумо, паучиха из легенд, пожирающая мужчин, раскинула руки и подняла вверх острые штыки передней пары ног. Где-то на фоне монотонно гудела натянутая струна сямисэна.

Кошмар в кошмаре. Но кошмар не его, чужой.

— Это неправда, – сказал Генри и с силой надавил на затылок Сораты, вынуждая его наклонить голову и не смотреть на ёкая. – Это просто твой страх.

— Пусти! – тот слабо брыкался, слишком обездвиженный увиденным, чтобы оказывать сопротивление. – Генри, это она!

О, Генри видел. Дзёро-гумо было именно такой, как он запомнил, отвратительная, уродливая в своей кукольной красоте, голодная, жадная… Но это была не она. Не настоящая.

Генри смотрел ей в белый овал лица и все больше уверенности обретал. Это не его страх, не его страшное воспоминание, искажающее разум. Он может с ней бороться.

Это долг, который он на себя когда-то принял.

— Нет, нет, нет… – все еще поскуливал Сората, позволяя прятать себя от опасности. Доверяя свою жизнь. И тогда в ослепительной вспышке исчезло все – и церковь, и руины, лишь готовая напасть тень чудовища держалась до последнего, пока и она не стерлась начавшимся ливнем. Перед глазами возникла деревянная дверь. Обычная межкомнатная дверь бывшей академии “Дзюсан”, и Генри, наконец, выдохнул.

— Я был прав, – сказал он, еще сам себе не веря. – И есть способ…