Книга Диагноз на двоих, страница 112 – Марисса Эллер

Не знаю, смогу ли я когда-то снова посмотреть Рори в глаза, смогу ли снова доверить кому-то эту информацию.

— Не могу в это поверить, – снова шепчу я, ни к кому не обращаясь.

Я распахиваю входную дверь. Подъездная дорожка пуста.

Гранта нет.

Он уехал.

Я оттолкнула его, и он уехал.

Я закрываю дверь с помощью той же капли энергии, с которой ее открыла. Иду назад на кухню, как в тумане. Там все еще пахнет корицей, которая лежит на столешнице. Я даже не знаю, зачем я открыла корицу.

Как это вообще случилось? Как я так облажалась?

Наверное, глупо из-за этого плакать, но, боже мой, как же больно. Она была моей лучшей подругой. Я разделила с Рори каждый день старшей школы, и все исчезло в мгновение ока. Каждый смешок, каждый видеозвонок, каждая большая перемена. Все это пропало. Все эти воспоминания теперь навсегда погублены.

Наверное, из этого и будет состоять моя жизнь: из посредственных дружеских отношений и болезни, которую придется скрывать. По мере того как болезнь будет прогрессировать, может, и все остальные сферы жизни пойдут под откос. Может, я так и буду отталкивать людей, даже если они – лучшее, что со мной случалось.

Айви: Можем встретиться в парке перед группой? Хочу обо всем поговорить

Грант: Ок

Мы в парке, в котором смотрели фильм на первом свидании. Кажется, с тех пор я здесь не была. Днем в парке уютнее – дети сжигают накопившуюся в школе энергию и в небольших группках совершают послеобеденные прогулки.

Еще здесь стоит фургончик с тако, о котором я наслышана. Это легенда первоначальной группы и вообще-то их единственная традиция – после встреч они всегда брали тако. Может, они все еще так делают, просто без нас.

На самом деле это неважно. Все, о чем я беспокоюсь, – как вернуть Гранта. Последние несколько дней я чувствовала себя совершенно несчастной, и мне нужно извиниться. Нам нужно помириться.

Сижу на холодной скамейке в парке. Кэролайн ждет меня в машине, впиваясь в меня глазами. Я сказала ей, что она может идти, но она отказалась. Ей вообще не нужно было приезжать, но она решила, что я слишком взбудоражена, чтобы вести машину. Наверное, если все пройдет плохо, ей придется давать свидетельские показания. Я роняю лицо на ладони. Это моя вина. Все это замешательство, вся эта драма, вся эта неразбериха. Во всем виновата я.

И вдруг я слышу шаги, которые сразу же узнаю.

Я смотрю на Гранта между пальцев.

Боже, как же я по нему скучала, хотя прошло всего несколько дней. Не думала, что этого достаточно, чтобы начать по кому-то скучать. Когда я вижу его, боль в груди ослабевает, и я чувствую, что наконец-то могу дышать.

Я снова поднимаю глаза на Гранта. Он смотрит на меня сверху вниз. Он в шапке, и из-под нее выглядывают волосы, я еще никогда не видела его в таком виде. Ну уж нет, это слишком. Я отвожу взгляд, чтобы спасти свое хрупкое сердце.

Не говоря ни слова, я встаю и оставляю позади холодную скамейку. Грант следует за мной. Его присутствие ощущается так, будто я что-то выиграла. Будто я выиграла все.

Но это пока что не так. Мы еще ничего не уладили. Мне нужно убедиться, что все нормально. Каким-то образом мы оказываемся на детской площадке и садимся на нижние перекладины турника. Это странно, но мы тоже странные.