Книга Диагноз на двоих, страница 47 – Марисса Эллер

— Не знала, что у нас есть такое место. – Я осматриваю людей на поле внизу нас. Дети перебегают от одеяла к одеялу, бросаясь на землю, будто это бассейн с шариками.

— Мы часто сюда приходим, – говорит Грант, наконец-то глядя мне прямо в глаза. – Здесь есть фургончик, где готовят лучшие тако. Когда в группе поддержке были только мы пятеро, мы постоянно приходили за ними после встречи.

— Каково это было, когда были только вы? – Я часто думаю о том, какой была группа до меня и Кэролайн, до Стеллы или Холдена, до любого из нас.

— Громко. – Грант снова смеется. – Мы с Паркером постоянно ругались. Да и сейчас ругаемся.

У меня расширяются глаза.

— Правда? Не могу себе этого представить.

— Да, мы… становимся агрессивными. Группа не была такой формальной, как сейчас, так что мы и правда порой заводились. Иногда болтали часами без умолку, иногда молчали.

— Ты скучаешь по этому? – спрашиваю я. Я не хочу, чтобы он скучал. Не хочу, чтобы он предпочел мир, где нет меня.

— Немножко. – Он смотрит на меня, в этот раз более напряженно. – Конечно, мне нравится большая группа, особенно ты. Просто все теперь по-другому.

Я понимаю.

— Думаешь, другие тоже это чувствуют?

— Нет, – вздыхает он. – Эйвери тогда настояла на новой группе. По ее мнению, чем больше людей, тем лучше. Лайла тоже так думает. Если она может кому-то помочь, она это сделает. Паркер хочет того же, что и Лайла, а Мэнни и Холден всегда заодно. Он раньше никогда не говорил с кем-то с инсулиновой помпой.

Его голос замолкает.

— А я никогда не говорила с кем-то с РА, – говорю я тихо, как будто это секрет.

— Я этого не ожидал, – говорит Грант. – То есть тебя. Не ожидал тебя встретить.

Он тоже говорит тихо, так тихо, как будто только для меня.

От былой неловкости не осталось и следа. Я ловлю себя на том, что хочу задавать ему вопрос за вопросом, просто чтобы продолжать слышать его голос. Ничьи слова меня еще так не интересовали. Говорит он о бейсболе, группе поддержки или видах грязи – я буду слушать. Я хочу закупорить его голос в бутылке и носить с собой, чтобы он читал мне рецепты пошагово, как Сири^[15]. Так он будет как будто со мной на кухне.

Я раздумываю над ответом, который не прозвучал бы жалко, но тут гигантский экран вспыхивает ярко-зеленым. Он такой яркий, что у меня болят глаза. Я поднимаю руку, чтобы прикрыть лицо, и Грант делает то же самое.

— Выглядит так, будто здесь приземляются пришельцы, – говорит он.

Я хихикаю.

Ужасающий зеленый уходит, и его заменяет заставка «Нетфликса». Качество такое, будто кто-то транслирует изображение прямо с телефона; картинка вся в пикселях и слишком растянута. То, что они тут делают, должно быть нелегально. Это как объяснять папе тонкости интернета – смотреть, как кто-то делает что-то, к чему он совершенно не подготовлен. Наверное, они еще решили не платить за просмотр без рекламы. Первая реклама орет на такой громкости, что я даже не понимаю, что рекламируют. А потом слышу кое-что очень знакомое. Наши пациенты вдохновляют нас тем, как они побеждают ревматоидный артрит.

Я не могу удержаться и смеюсь.

Сначала это просто короткий выдох, который я пытаюсь сдержать. Но затем, пока реклама продолжается, Грант тоже начинает смеяться. Вскоре мы оба хихикаем. Я смеюсь так сильно, что начинаю фыркать, а из глаз текут слезы. Хорошо, что я не нанесла макияж. Спасла себя от пятен под глазами как у енота.