Книга Диагноз на двоих, страница 64 – Марисса Эллер

Я вижу, как под нами, на первом этаже, ходят люди. Кажется, никому из них нет дела до барабанящего дождя и периодических вспышек молнии. Хотя я вижу, что Гранту, мягко говоря, дело есть. Как только начался дождь, его состояние радикально изменилось. Мне хочется взять его за руку, но я боюсь сделать кому-нибудь из нас еще хуже. Во время дождя наши суставы так напряжены, что нам даже не надо ничего объяснять друг другу. У меня есть ощущение, что мы оба притворяемся, и меня гложет то, что мы еще не избавились от этой мелочности. Может, привычка делать вид, что с нами все нормально, настолько укоренилась, что мы никогда от нее не избавимся.

Мне кажется, что мы сделаны из стекла, как этот огромный купол над нами. Если дождь усилится, мы треснем. И все же мы продолжаем идти. У нас нет какого-то конкретного пункта назначения, по крайней мере у меня. Я только знаю, что если мы сейчас присядем, то потом мне будет сложно подняться. Если первое занятие на курсе по ревматоидному артриту будет про то, как тяжелы утренние подъемы, то второе должно быть посвящено тому, как дождь может испортить весь день.

Мимо нас в противоположном направлении проходит группа детей помладше. На вид им примерно столько же, сколько Итану, и их так много, что они занимают все пространство перед парфюмерным магазином. Я отвлекаюсь на приторный запах лосьонов (а еще меня толкают и пихают дети, которые совершенно точно не должны быть выше меня) и чуть не упускаю ее. Это она, выходит из магазина видеоигр.

Рори.

Каким-то образом ее взгляд встречает мой в этом хаосе.

Она сказала, что у нее сегодня нет планов, но вот она здесь, с Брук и Слоан и другими футболистками, которых я помню лишь смутно. Я сказала ей то же самое, и вот я здесь с Грантом. Она сегодня в розовом, и почему-то мне становится еще хуже. Не успев подумать об этом, я сжимаю руки в кулаки. Когда мои суставы пронзают уколы боли, я понимаю, какая глупая была идея.

— Айви? – зовет Грант. Я не замечала, но я застыла на полушаге.

Я тянусь к нему, тянусь хоть к чему-нибудь. Они не должны друг друга увидеть. Я не могу позволить неловкости, которую я в последнее время ощущаю с Рори, испортить мое новое чувство удовлетворенности, которое я ощущаю с Грантом. И как мне все ему объяснить, не рассказывая ничего?

— Ты в порядке? – Грант поворачивает меня, и я встречаюсь с ним глазами.

Я не знаю, что сказать. Не знаю, что делать: бить, бежать или замереть на месте. Моя вегетативная нервная система заставляет сердце биться, а мозг работать, но больше ничего не происходит.

Я снова поворачиваю голову. В этот раз Рори еще ближе. Сердце начинает биться чаще, ладони потеют. Интересно, замечает ли это Грант? Позади нас есть эскалатор. Я решаю обратиться в бегство. Я тащу Гранта за запястье как можно мягче – я бы никогда не навредила ему, каким бы драматичным ни казался момент. Я веду его к эскалатору и оборачиваюсь, только когда мы находимся на полпути к первому этажу.

Внезапно звуков становится слишком много: шум толпы, долбящий дождь и орущая из колонок музыка переполняют меня. Дыхание учащается, и мне кажется, что моя грудная клетка может провалиться под таким давлением.

— Что за херня происходит? – спрашивает Грант. Его глаза широко раскрыты, и он постоянно оглядывается, как будто думает, что нас преследуют.