Книга Ты под запретом, страница 112 – Лена Бонд

Ещё в день нашего приезда я приняла решение, что уйду из этого дома, потому что мне здесь не место. Но перед этим поставлю жирную точку в этой истории.

Я усмехаюсь своему отражению, медленно проводя кистью по губам. Ярко-красная помада ложится идеально. Цвет крови. Цвет моего искалеченного сердца.

Достаю из сумочки конверт и провожу по нему пальцами, чувствуя шероховатость бумаги. Внутри — моё оружие на этот вечер. Моя сладкая месть и свобода. Глубоко вдохнув, я поправляю причёску, расправляю плечи и выхожу из комнаты. Пора.

В гостиной уже собрались все: Борис в своём лучшем костюме, мама в новом платье, Пётр Иосифович — худощавый мужчина с длинной седой бородой и его сын Павел. Мой «жених». Фу, меня аж передёргивает от одной мысли об этом.

— А вот и наша красавица! — восклицает Борис, увидев меня. — Полиночка, мы уже заждались.

Я улыбаюсь. Широко, искренне, так, что у меня даже щёки начинают болеть.

— Добрый вечер всем, — говорю я мелодичным голосом. — Простите за опоздание.

— Ничего страшного, — отвечает Пётр Иосифович, окидывая меня оценивающим взглядом, словно лошадь на аукционе. — Красота требует времени, не так ли?

Я киваю и сажусь за стол, чувствуя на себе взгляд Павла. Он смотрит на меня так, будто я — дорогая машина, которую ему вот-вот подарят.

Борис разливает шампанское. Я беру бокал и делаю глоток. Пузырьки щекочут нёбо, а алкоголь разливается теплом по телу, притупляя нервное напряжение. Я обычно не пью, но сегодня особенный день. Сегодня можно, для храбрости.

Ужин проходит в напряжённой атмосфере светской беседы. Пётр Иосифович рассказывает о последних новостях в строительной сфере, об их с Павлом паломничестве в Иорданию, Борис кивает и поддакивает, а мама молчит, изредка бросая на меня тревожные взгляды. Я улыбаюсь, поддерживаю разговор, играю роль идеальной дочери, хотя внутри меня всё кипит от отвращения и ненависти.

Хорошо, что Аси сегодня нет дома. Я настояла, чтобы её отправили с ночёвкой к подруге. Моя маленькая сестрёнка не должна видеть то, что произойдёт сегодня.

Когда подают десерт, изысканный чизкейк с малиновым соусом, я решаю, что момент настал. Встаю, привлекая всеобщее внимание.

— Прошу прощения, — говорю я, демонстративно держась за живот. — К сожалению, вынуждена вас покинуть. Я не очень хорошо себя чувствую после аборта. Пойду прилягу.

В гостиной воцаряется гробовая тишина. Мама застывает с вилкой в воздухе, а её лицо белеет. Борис смотрит на меня выпученными глазами. Бедный Пётр Иосифович чуть не давится чизкейком, а Павел открывает рот, как выброшенная на берег рыба.

— Что... что ты сказала, Полиночка? — наконец выдавливает из себя Носов-старший.

Я улыбаюсь ещё шире.

— Аборт, — повторяю я отчётливо, смакуя каждый звук. — Прерывание беременности. Уже третье за последние два года, представляете? — я делаю паузу, наслаждаясь шоком на их лицах. — Врач говорит, что нужно быть осторожнее, а то могут быть проблемы с деторождением в будущем.

— Полина! — рявкает Борис, вскакивая со стула. — Прекрати немедленно!

— Борис Иванович, — медленно произносит Пётр Иосифович, — я был уверен, что девушки в вашей семье более... целомудренные.

Я небрежно машу рукой, чувствуя, как адреналин бушует в крови.

— Ох, своё целомудрие я в последний раз видела лет в четырнадцать, — беззаботно говорю я. — Но, если честно, тот самый первый раз я даже не помню — была слишком пьяна…