Книга Ты под запретом, страница 113 – Лена Бонд

— ХВАТИТ! — кричит Борис, и его лицо приобретает свекольный оттенок. — Пётр Иосифович, не обращайте внимания. Полина так... шутит. У неё своеобразное чувство юмора.

— Почему же шучу? — я делаю невинное лицо. — У меня даже справка есть. Хотите, покажу? Она у меня как раз с собой, по счастливой случайности.

Я открываю конверт и достаю медицинское заключение. Оно настоящее, я специально сходила в клинику два дня назад.

Чёрным по белому: «Девственная плева отсутствует».

Борис подлетает ко мне так резко, что стол едва не опрокидывается, но часть посуды всё равно летит на пол, разбиваясь вдребезги. Он хватает меня за локоть и тащит в сторону кабинета.

— Боря! — кричит мама, бросаясь за нами. — Не трогай её!

Он затаскивает меня в кабинет и захлопывает дверь, но мама успевает проскользнуть внутрь.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! — ревёт Борис, брызгая слюной.

Я смотрю ему прямо в глаза, не моргая. Не отступая. Не сдаваясь.

— Это была правда, — спокойно отвечаю я. — Я знаю, что ты давно пообещал мою девственность этим уродам. Но вот какая незадача, получается, ты их обманул — нет больше никакой девственности! То, от чего вы меня так оберегали в Порошино, произошло!

Его рука взлетает в воздух, и я даже не пытаюсь увернуться. Пощёчина обжигает щёку, голова дёргается в сторону, и я чувствую вкус крови во рту. Боль пронзает лицо, но странным образом делает меня ещё сильнее.

— Боря! — кричит мама, бросаясь между нами. — Не трогай её, прошу!

— Вот какую шалаву ты воспитала, Тамара! — орёт Борис, скидывая с рабочего стола бумаги. — Полюбуйся!

— Что, мамочка? — цежу я сквозь зубы, глядя на испуганную мать. — Вспомнила, что я твоя дочь? Только поздно уже. У меня больше нет матери. Как хорошо, что папа не видит тебя такой жалкой.

Мама отшатывается, как от удара. В её глазах стоят слёзы, и на мгновение мне становится её жаль. Но только на мгновение. Она сделала свой выбор.

— Вон из моего дома! — рычит Борис. — Проваливай! Куда хочешь! Без вещей, без ничего! Всё, что у тебя есть, куплено на мои деньги. Неблагодарная тварь!

Он выходит из кабинета, хлопнув дверью так сильно, что с полки падает какая-то статуэтка.

Мама опускается на колени, закрывая лицо руками, и её плечи трясутся от рыданий. Я смотрю на неё сверху вниз и не чувствую ничего, кроме отвращения.

Молча разворачиваюсь и иду в свою комнату, но мама бросается за мной.

— Полина, доченька, — всхлипывает она, хватая меня за руку. — Куда ты пойдёшь? Я поговорю с Борисом, он остынет...

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— Я лучше буду ночевать на улице, чем в доме, в котором меня выставляют на продажу, как товар, — говорю я тихо. — Прощай, мама.

Она остаётся в коридоре, рыдая и повторяя моё имя. А я закрываю дверь своей комнаты и начинаю быстро переодеваться. Снимаю платье, надеваю тёплый спортивный костюм. Собираю в рюкзак самое необходимое — документы, немного одежды, зарядку для телефона. Беру все деньги, которые я смогла найти по карманам и сумкам. Совсем немного, но на неделю в хостеле хватит.

Перед выходом я останавливаюсь у зеркала. Стираю размазавшуюся помаду, убираю волосы в хвост. На щеке наливается синяк — последний «подарок» от Бориса. Теперь в отражении я вижу новую Полину — решительную, сильную, свободную.

Может, Илья был прав. Я действительно сильнее, чем думала.