Книга Ты под запретом, страница 110 – Лена Бонд

Мама и Борис дают ещё какие-то комментарии полицейским. Потом мама подходит ко мне и хочет обнять, но я отталкиваю её.

— Заберите Асю от Кати Морозовой, — цежу я сквозь зубы и ухожу, не оглядываясь.

— Полина, подожди! — мама пытается остановить меня, но я отмахиваюсь от неё.

— Оставьте меня в покое! — кричу я, не заботясь о том, что нас могут услышать. — Все вы!

Я почти бегом бегу к реке. Туда, где нет людей. Где никто не увидит, как я распадаюсь на части. Ноги несут меня сами, я не разбираю дороги, спотыкаюсь о корни и камни, но не останавливаюсь.

Добежав до берега, я падаю на колени. Слёзы душат меня, я не могу дышать. Боль в груди такая сильная, что кажется, я сейчас умру. И может быть, это было бы лучшим выходом.

— За что? — кричу я в пустоту.

Я плачу, пока у меня не заканчиваются слёзы. Смотрю на гладь воды и думаю, что лучше бы я тогда утонула. Асю бы спасли, а меня нет. Ничего этого бы не произошло, мне бы не было так больно.

Я знаю, что Илья не простит моего предательства. Я сама себя не прощаю. Но по крайней мере его отпустят. И это главное. Пусть он будет свободен, пусть ненавидит меня всю жизнь, но будет свободен. Эта мысль — единственное, что держит меня на поверхности, не даёт утонуть в отчаянии.

— Поля! Полечка! — вдруг слышу я за спиной крик Аси.

Я быстро вытираю слёзы рукавом и оборачиваюсь. Сестрёнка бежит ко мне, её лицо искажено тревогой.

— Что с тобой? — она обнимает меня, и я чувствую, как её маленькие ручки обвиваются вокруг моей шеи.

— Всё хорошо, малышка, — говорю я, обнимая её в ответ и прижимая к себе так крепко, словно она — мой единственный якорь в этом мире. — Всё будет хорошо…

Ещё одна ложь. Ничего больше не будет хорошо. Никогда…

* * *

Через несколько часов мы всей семьёй в тишине выезжаем в Москву. Наш отпуск в Порошино закончился на месяц раньше запланированного срока. Я сижу на заднем сиденье с Асей, которая заснула, положив голову мне на колени. Я механически глажу её по волосам, глядя в окно на проносящиеся мимо деревья и дома. Внутри меня нет ничего, только пустота. Огромная, бездонная пустота, которая поглотила все чувства, кроме вины и боли.

По пути мы заезжаем в полицейский участок, куда забрали Илью. Борис при мне пишет новое заявление о том, что не имеет претензий к Илье Зимину.

— Когда его выпустят? — спрашиваю я у полицейского, когда он принимает заявление.

— Завтра утром, — равнодушно отвечает он.

— Почему так долго? — возмущаюсь я. — Если заявление забрали, его должны отпустить немедленно!

— Такой порядок у нас, — пожимает плечами полицейский. — Документы нужно оформить, у начальства подписать.

Я понимаю, что ничего не могу с этим сделать. Главное, что завтра утром он уже будет на свободе.

Мы с Борисом выходим из участка, он смотрит на меня с торжествующей улыбкой, от которой меня тошнит.

— Довольна?

Я не отвечаю. Молча сажусь в машину и пристёгиваюсь. Смотрю в окно и мысленно прошу у Ильи прощения, хотя знаю, что он никогда меня не простит. И я его понимаю.

Борис заводит машину, и вся семья Ароновых в тишине едет в сторону Москвы. Я чувствую, как с каждым километром, отдаляющим меня от Ильи, моё сердце медленно угасает. Но я знаю, что сделала правильный выбор. Единственный возможный выбор. Я спасла его свободу ценой нашей любви и его доверия. И теперь мне придётся с этим жить.