Книга Твое любимое чудовище, страница 56 – Кира Сорока

Торможу рядом с ними, смотрю на Элю в упор, не замечаю Маркалову. Та, к счастью, быстро ретируется, оставляя нас с Бойко вдвоём.

Эля явно довольна, что я инициирую нашу встречу.

— Какие люди, — пропевает язвительно. — Неужели сам Сабуров почтил меня своим вниманием. А как же твоя девочка с косой.

— Понятия не имею, о ком ты, — проговариваю медленно.

— Ты запорол её посвящение, — выплёвывает Эля, при этом нежно гладя пальцами моё плечо. — И ты ушёл с ней, я видела. Хочу сразу предупредить, для нас она какой-то особенной не будет. Ахматова — не нашего круга. Запомни это, Филипп.

— Я сейчас здесь не из-за неё, — перехватываю её руку, сжимаю пальцы.

— А из-за чего? — тут же меняет гнев на милость Эля.

А я сокращаю расстояние между нами до минимума и шепчу ей на ушко:

— Хочу тебя.

— Фил, нет, — легонько толкает меня в грудь. — Сегодня ты хочешь, завтра избегаешь. Не хочу так.

— А как хочешь? — вновь напираю я.

— Хочу, чтобы ты только моим был, — улыбается с вызовом.

— Тогда сделай меня своим. Ты знаешь, как надо, — дожимаю её.

Эля мгновенно расслабляется и теплеет. Пробегает пальчиками по пуговицам моей рубашки.

— Что ты предлагаешь? — азартно вспыхивают её глаза.

Я не отвечаю. Просто обхожу её и двигаюсь к спорткомплексу. Зная, что Эвелина идёт за мной.

Сейчас все на обеде, в коридорах пусто.

Направляюсь к раздевалке, толкаю дверь.

— Филипп, подожди, — цепляется за мой локоть Эля. — Артём и так уже о нас догадывается…

Не вовремя она начала сопротивляться.

И я всё-таки затягиваю её внутрь и сдвигаю лавку к двери, чтобы заблокировать вход.

— Мне казалось, тебе нравится ходить по краю, — расстёгиваю пуговицы на рубашке. — Что сделает Ларин, когда узнает о нас?

— Не знаю.

Она следит за движениями моих пальцев хищным взглядом.

Снимаю рубашку, надвигаюсь на Эвелину. Она пятится, врезается спиной в шкафчик.

— Фил… — громко сглатывает. — Я не хочу вот так.

— Как? — упираюсь ладонями в металл.

— Вот так! — возмущённо вспыхивает. — Ты даёшь мне только своё тело. И то, когда сам этого хочешь. А я хочу всего тебя.

— Ты просишь слишком много. Бери либо тело, либо это наша последняя подобная встреча, — отрезаю я.

Не испытывая при этом никаких эмоций, несмотря на то, что я вижу, как что-то меркнет в глазах девушки.

Я не способен ни на симпатию, ни на эмпатию — вот что я пытаюсь себе доказать.

Не способен чувствовать по-настоящему!

Тогда какого хрена я чувствую к Ульяне?

Эвелина сначала медлит, а потом разворачивается ко мне спиной и молча задирает юбку.

И теперь медлю я.

Утыкаюсь лбом в её затылок, зажмуриваюсь.

— Филипп, возьми меня, — она прижимается к моему паху ягодицами. Делает красивую волну спиной, прогибается, выгибается, как кошка. — Ну? — звучит требовательно. — Почему ты медлишь?

Я отшатываюсь от неё, забираю рубашку, отодвигаю лавку и выхожу в коридор, игнорируя гневные тирады Эли.

И лоб в лоб сталкиваюсь с Ульяной…

Уля

— Я тоже ему звонила, Жень. И он так же не берёт трубку, — тараторю я, пока идём с ней по кампусу в сторону столовой.

— Когда звонила последний раз? — допытывается она, нервно дёргая меня за рукав.

— Две минуты назад.

— Блин. И я тоже. Чёрт. Что-то у меня предчувствие нехорошее, — кусает губы она.

Глядя на то, как она нервничает, моя расшатанная нервная система сейчас, кажется, даст окончательный сбой.